Родители обещали помочь мне, но быстро передумали, когда деньги понадобились моей младшей сестре

Отец написал мне в мессенджер всего одну строчку: «Алиса, прости, мы не сможем перевести деньги». Я перезвонила тут же, но он уже скинул. Наверное, поставил беззвучный режим. Вот так просто всё решается в нашей семье – сообщением в духе «привет, как дела, мы тебя кидаем».

Я сидела на подоконнике в пустом помещении. Вокруг пахло шпаклёвкой и деревом. Рабочие уже ушли, оставив после себя идеально выровненные стены и горы мусора в углах. Через три недели здесь должна была открыться моя кофейня-кондитерская. Я шесть лет пекла на заказ из крошечной съёмной кухни и наконец решилась на своё место.

Родители были в курсе каждого моего шага. Мама постоянно присылала идеи для меню, а папа с умным видом рассуждал про бизнес-план. Они оба твердили, что гордятся мной, и клятвенно обещали помочь с запуском. Сумма была оговорена заранее, с распиской и графиком возврата – всё по-взрослому.

И вот теперь этот текст на экране. Я накинула куртку и поехала к ним. Захотелось увидеть глаза. Понять, что за цирк.

Дверь открыла мама. Вид у неё был виноватый, но в то же время какой-то облегчённый, будто она заранее знала, чем закончится разговор. В гостиной на диване сидела Кристина, моя младшая сестра. Не работала она уже полгода, но при этом всегда умудрялась выглядеть так, словно только что из салона. На столе лежал раскрытый ноутбук с фотографиями внедорожников.

– Алис, ты только не кипятись, – начал папа из кресла. – Ситуация изменилась. Мы должны помочь Кристине.

Я даже не успела спросить, в чём дело. Сестра рассказала сама. Оказывается, её парень получил повышение, и теперь они переезжают в другой город. Им срочно нужна машина – приличная, безопасная, а не та малолитражка, на которой Кристина ездила до этого. И родители просто не могут допустить, чтобы их дочь чувствовала себя неуверенно на трассе в плохую погоду.

– Вы серьезно? – я смотрела на отца. – Вы обещали мне эти деньги на оборудование. У меня подписан договор аренды. Я внесла предоплату строителям. Если завтра я не переведу остаток, меня ждут неустойки.

– Ну, неустойки, – поморщилась Кристина. – Подумаешь, заплатишь штраф. Зато мы будем в безопасности. Ты хочешь, чтобы твоя сестра попала в аварию?

Мама тут же всплеснула руками и запричитала, какая Кристина у нас заботливая. Папа смотрел в пол. Ему, кажется, было стыдно, но недостаточно, чтобы признать неправоту.

– Кофейня – это очень рискованно, – выдавил он наконец. – А машина – это здесь и сейчас. Ты уж прости. Мы решили, что так будет правильнее.

Я развернулась и ушла. Они уже всё решили за моей спиной. Мои планы опять оказались никому не нужны, когда на горизонте замаячили желания Кристины.

Ночь я провела, тупо глядя в потолок. Мысленно прощалась с залогом за помещение и прикидывала, как объявить бригадиру, что продолжения не будет. Утром я собиралась ехать расторгать договор, но неожиданно пришло письмо на почту.

Один из мелких частных инвесторов, которым я отправляла заявки ещё месяц назад, согласился дать средства под небольшой процент. Условия были жёсткими, выплачивать пришлось бы в два раза быстрее, но это был шанс. Я согласилась не раздумывая.

Следующий месяц я жила в аду. Но я открылась. Сама, без их одолжений.

Родители объявились только через пару месяцев. Отец позвонил с неожиданным предложением. Мол, они с мамой подумали и решили дать мне деньги. Но теперь не просто так, а за долю в бизнесе. Половину кофейни хотели бы оформить на себя.

– Зачем? – спросила я. – У меня всё работает, кредит гасится нормально.

– Ну как зачем? Мы же семья. Поможем с расширением. Ты же не откажешься от семейной поддержки?

И вот тут я не выдержала и рассмеялась. Им нужно было снова контролировать ситуацию. Чувствовать себя благодетелями.

– Пап, – сказала я, отсмеявшись. – Кристина разбила ту машину через неделю после покупки, я знаю. Мне Лёша рассказал. Вы отдали ей всё, а она даже спасибо не сказала. Так вот, я свой шанс использовала по назначению. Так что спасибо, но ваша помощь мне больше не нужна. Ни сейчас, ни потом.

Я просто положила трубку и пошла печь круассаны. Потому что это только мой бизнес.