Родители невесты запретили приглашать нас на свадьбу, а сын послушно выполнил их требование

Мама Леры, невесты нашего Димы, звонила почти каждый день.

— Мы не против вашей дочки, поверьте, — говорила я. — Просто сейчас не самое подходящее время для больших трат.

— А дети хотят торжество! — убеждала она. — У нас одна дочь, мы готовы её поддержать.

Мы с мужем не могли понять такой спешки. Молодые только начали работать. Мы предлагали подождать, скопить хоть что-то. Но Лера была непреклонна. Дима всё пытался найти компромисс.

Мы честно сказали, что помочь не сможем. Не из-за жадности. Просто после ремонта в квартире финансы были на нуле. Казалось, это можно пережить.

Но через неделю Дима приехал с новостями.

— Так, значит, вы всё-таки делаете праздник? — спросила я.

— Да. Родители Леры берут всё на себя. — Он помолчал. — Но они сказали, что пригласят только своих. Вас не должно быть.

Муж, Виктор, только сжал кулаки.

— Нас не позовут на свадьбу собственного сына? — переспросил он.

Дима молчал. Видно было, что ему стыдно, но он уже всё решил. Лера не хотела видеть на своём празднике «скандалистов», как она нас назвала.

Свадьба прошла без нас. Нам не прислали даже фотографии. Дима заехал через три дня, привёз кусок торта в коробке.

— Это вам, — пробормотал он, ставя на стол.

Я посмотрела на этот торт, на его смущённое лицо и поняла — что-то сломалось.

Он ушёл. С тех пор звонки стали редкостью. Мы не звоним первыми — слишком больно. Он звонит иногда, говорит о работе, о погоде. О Лере — односложно. Мы будто стали чужими людьми, которых связывает лишь память о том, каким он был раньше.

Иногда я думаю: а если бы мы нашли деньги, заняли, влезли в долги? Была бы я сейчас на этих фотографиях в альбоме, который никогда не увижу? Или всё равно оказалась бы виноватой в чём-то другом?

Я не знаю ответа. Просто живу теперь с пустотой. Как будто в нашем доме навсегда выключили свет в одной из комнат.