Родители купили мне студию, а брату достался огромный дом, куда он привел женщину с двумя детьми

Родители всегда казались мне людьми с каким-то несбыточным пунктиком. Мама все домашние разговоры сводила к одному: в семье непремнно должен расти мальчик. Иначе, мол, род прервется и жизнь прожита зря.

Отец только вздыхал и отправлялся на очередную вахту, чтобы оплатить бесконечных докторов и обследования. Мне тогда стукнуло двенадцать, я неплохо училась, но мои успехи никого не волновали. Мечтали о наследнике.

Когда мне исполнилось четырнадцать, мама наконец родила. Брата назвали Павликом. Он появился на свет хилым, постоянно температурил и кашлял, но это был долгожданный сын.

Сразу стало ясно, что детство кончилось. Подружка Оля, у которой было двое младших, сказала мне прямо: «Готовься, теперь ты в семье так, приложение». И оказалась права.

Меня не просили нянчиться с младенцем, боялись, что заражу его простудой, зато загрузили бытом под завязку.

Когда пришло время выпускных экзаменов, я грезила уехать в областной центр и поступить на ветеринара. Мы всё спланировали с Олей. Но на семейном совете мой план стерли. Оказалось, что все накопления ушли на новый курс массажа для Паши и какие-то особые ортопедические стельки.

 «Катя, ну не будь эгоисткой, — сказал тогда папа. — Брату нужно вставать на ноги. Поступи пока в наш техникум, а там посмотрим». Никакого «потом» не случилось. Я выучилась на повара-кондитера, потому что было близко к дому и бюджетно. Оля уехала одна, и наша дружба постепенно сошла на нет.

С братом у меня сложились странные отношения. Он рос домашним цветком, абсолютно неприспособленным к жизни, но злость на него прошла, а я с головой ушла в работу.

В двадцать лет я влюбилась. Андрей работал администратором в ресторане, куда я устроилась после учебы. Высокий, уверенный, на десять лет старше.

Знакомая с работы, видя мою радость, решила открыть мне глаза: ухажер женат, подрастает сын, и я далеко не первая, с кем он крутит интрижку на стороне.

Шесть лет я шарахалась от любых ухаживаний, пока в мою жизнь не въехал на старой «Газели» Сергей.

Мы познакомились, когда он привозил продукты в нашу кондитерскую. Простой парень, шумный.

Когда мы решили пожениться, я не ждала от родителей подарков. Но тут мама заявила, что оплачивать банкет они не станут, а потом достала документы на крошечную студию. Оказалось, много лет назад, оформляя расширение нашей жилплощади, родители предусмотрительно выделили долю и купили это гнездо, записав его на меня.

Мы с Сергеем сделали косметический ремонт и переехали. Родился сын Илья, через два года дочка Ксюша. Жить в студии вчетвером было немыслимо. Сергей, добрая душа, вечно рвался помогать то друзьям с перевозкой мебели, то соседям с ремонтом, вместо того чтобы искать подработку для расширения жилья. Я пахала в две смены, но денег хронически не хватало.

Зато родительский дом, где прошло мое детство, пустовал. Папа умер от сердечного приступа, мама ушла следом за ним через год. Брат Паша, которому тогда был двадцать один, остался один в четырех стенах, совершенно потерянный. За ним ведь всю жизнь ухаживали.

На поминках я предложила брату поменяться. Он переезжает в нашу студию, а мы с мужем и детьми — в просторный дом. Все равно Паша там один пропадал, начал выпивать от тоски. Он согласился легко, даже обрадовался, что за домом не нужно следить. Мы въехали, раздали детям по комнате.

Идиллия длилась три года. А потом Павел пришел ставить мне ультиматум. Оказалось, он встретил женщину. Энергичную, с двумя сыновьями-подростками от первого брака, которая быстро взяла его в оборот и вытащила из апатии.

Он требовал вернуть ему дом. Я сначала просто опешила. «Ты с ума сошел? — кричала я ему в трубку. — Куда я денусь с двумя детьми и мужем? Ты же сам отдал нам этот дом!».

Но брата словно подменили. Он заявил, что по документам собственник он, семью заводить намерен здесь, а наша студия нам вполне подходит для проживания.

Мы вернулись в однушку. Дети спят на двухъярусной кровати, мы с мужем ютимся на диване. Брат живет в родительском гнезде с новой семьей, растит чужих сыновей и делает ремонт. Мы не общаемся совсем.