Пришлось выбирать между мужчиной и кошкой, когда заметила, как изменилось поведение животного

Мне сорок пять. Мы с Константином познакомились у приятелей, стали видеться, а через полгода он переехал в мою квартиру. Я давно жила одна и очень хотела тепла, общего быта, чтобы было с кем поужинать и поделиться новостями. Он казался надежным, спокойным человеком. Не идеал, конечно, но и мне не восемнадцать. Мы вместе ходили в кино, обсуждали книги, и мне это нравилось.

Но с самого начала что-то пошло не так с моей Асей. Кошка у меня семи лет, серая, тихая. Костя сразу стал ворчать.

– Она у тебя слишком много внимания требует, – говорил он. – Животное должно знать свое место.

Я отшучивалась, пыталась объяснить, что Ася – часть моей жизни, привыкла к ласке. Он кивал, но в его глазах читалось раздражение.

Потом я стала замечать перемены. Ася, всегда такая общительная, начала прятаться под кровать при звуке его шагов. Шерсть у нее потускнела, она плохо ела. Я работаю менеджером, и иногда приходится уезжать на два-три дня. Возвращаюсь – а кошка сидит в дальнем углу за шкафом, вся дрожит. Один раз обнаружила ее мокрой под ванной – видимо, он облил ее водой.

– Сама полезла, – буркнул Костя. – Ничего не трогал.

Он стал жаловаться постоянно, но без конкретики.

– Опять эта твоя наглая морда по столу прошлась. Дышит на меня. Шерсть везде.

Я пыталась говорить с ним спокойно:

– Она же живая, не мебель. Нельзя на нее кричать.

– Да я и не кричу, – огрызался он. – Я животных обожаю. У нас в детстве целый питомник был.

Но его «обожание» выглядело странно: он мог резко схватить Асю за шкирку, отшвырнуть ее со своего кресла, громко топать, чтобы та убежала. Когда я была дома, он сдерживался. Но по взгляду испуганного животного я понимала всё.

Мое сердце сжималось каждый раз, когда я собирала чемодан. Оставить Асю с ним было страшно. Отвезти к чужим людям – для нее, думала я, это станет таким шоком, что она не выдержит. Я оказалась между молотом и наковальней. Он – как злой отчим, который терпеть не может чужого ребенка.

Я очень хотела семью. Мысли о будущем в одиночестве пугали. Я мирилась с его упрямством, с некоторой черствостью по отношению ко мне, списывая на характер. Но то, что творилось с Асей, я списать не могла. Это было уже не просто раздражение, а какая-то мелкая, методичная жестокость.

Я не фанатичная любительница кошек. Но Ася – мой друг. Она встречает меня у двери, мурлычет, трется о ногу, и в этой тихой ласке есть настоящая, безоговорочная любовь. Она никому не делает зла. Видеть, как ее незаслуженно обижают, стало невыносимо. Отдать ее кому-то – даже мысли такой не приходило. Она – семья.

И вот однажды, вернувшись из короткой поездки, я нашла Асю, забившуюся в темную нишу за холодильником. Она не вышла даже на мой голос. Я вытащила ее на руки – маленький, пульсирующий от страха комочек. В ту же минуту из комнаты вышел Костя.

– Что это ты тут копаешься? – спросил он.

Я смотрела то на его недовольное лицо, то на свою дрожащую кошку. И в этот миг всё стало кристально ясно. Иногда правильный выбор – это не про грандиозные жертвы, а про тихую верность тому, кто тебе доверяет и кто беззащитен перед твоей слабостью.

Может, это и не выбор между человеком и животным. А между равнодушием и ответственностью. Между удобством и тем самым теплом, которое приходит к тебе, тихо мурлыча, и просит лишь одного – чтобы его не предали. С Костей я рассталась.