Поехала знакомиться с родителями жениха, а они устроили глупую проверку на прочность

Мы сидели в кафе, и Максим в лицах пересказывал, какой героический бой они выдержали с базой данных. Если честно, я опять отвлеклась. Смотрела, как он нервно крошит круассан, и прокручивала в голове одну и ту же навязчивую мысль: «Почему я ничего не знаю о его родных?». Встречаемся год, живём вместе уже три месяца, а его семья для меня – тёмный лес. Неправильно это, когда тебе за тридцать и хочется тотальной ясности, а не тайн.

В тот вечер я надавила. Спросила прямо: либо ты везёшь меня знакомиться, либо я начинаю сомневаться в серьёзности твоих намерений. Он тяжело вздохнул, посмотрел куда-то сквозь витрину и неожиданно легко согласился на ближайший выходной.

Я готовилась, как к собеседованию в компанию мечты. Объехала все аутлеты, выбирая презенты. Его маме, Елене Викторовне, купила швейцарский крем для рук с коллагеном и сертификат в спа. Отцу, судя по рассказам Максима – заядлому дачнику, выбрала многофункциональную метеостанцию. Даже для младшей сестры, которая вечно в телефоне, нашла беспроводные наушники последней модели. Хотелось произвести безупречное впечатление.

В субботу утром я накручивала локоны и вслушивалась в молчание Максима. Он был непривычно дерганым, отвечал односложно, всю дорогу за рулём косился на меня с каким-то виноватым видом.

– У меня к тебе просьба, – наконец выдавил он, когда мы съехали с трассы на проселочную дорогу. – Если покажется, что они странные… просто не реагируй остро. У них специфические шутки.

Я только хмыкнула. Подумаешь, шутки. Я не ханжа, всё понимаю.

Дом оказался большим, кирпичным, с аккуратным газоном, что шло вразрез с теми «странностями», которые я себе нарисовала. Но стоило выйти из машины, как атмосфера сразу сгустилась. Нас встретили. Мать скрестила руки на груди, окинула мой брючный костюм таким взглядом, словно я голая приехала. Отец кивнул и продолжил что-то строгать ножом, сидя на лавке. Сестра даже не подняла головы от экрана.

Я начала доставать из багажника пакеты с подарками, чтобы растопить этот лёд. И тут сбоку, откуда-то из-за теплицы, выскочил этот монстр. Огромный пёс, который, как выяснилось позже, обожал разгонять чужаков. Ротвейлер по кличке Барон утробно зарычал и метнулся прямо ко мне.

Я машинально выставила вперёд пакет, попятилась и запнулась о бордюр. Содержимое сумок рассыпалось по брусчатке. Максим оцепенел в двух шагах от меня. Он просто стоял и смотрел, как я неуклюже пытаюсь спрятаться за распахнутой дверью машины, а пёс оглушительно лает, пуская слюни на мой новый пиджак.

А его семья смеялась. Это был не нервный смех от неожиданности. Они откровенно ржали. Отец даже достал телефон и начал снимать видео, приговаривая: «Ну, Барон, давай, воспитывай городскую неженку». Мать Максима кричала: «Сынок, не лезь! Она должна сама показать характер! У нас через это все невесты проходят, проверка на прочность!».

Я сидела на корточках, не чувствуя пальцев от ужаса, а Максим тупо переминался с ноги на ногу. На его лице читалось страдание пополам с облегчением от того, что ему не пришлось вмешиваться.

Я резко встала, схватила с земли уцелевшие коробки и буквально запрыгнула в салон, заблокировав двери. Максим бросился к капоту, стучал по стеклу, что-то кричал. Я опустила стекло лишь на сантиметр, чтобы он услышал мой спокойный голос.

– Кольцо я тебе вышлю с курьером, – сказала я без истерики, хотя внутри всё дрожало. – Жить с тем, кто не способен сделать шага, чтобы защитить меня от паршивой собаки, я точно не буду. Ищи себе жену среди тех, кому нравятся такие традиции.

Я выкрутила руль, оставив его стоять посреди двора с дурацкой метеостанцией в руках. Ехала и набирала скорость, глотая слёзы. Не от обиды на его мать или тупую псину, а от мысли, что я целый год потратила на этого мужчину.

А ведь Барон мне, наверное, жизнь спас – показал, какая у меня была бы семья, где тебя готовы затравить ради смеха, а твой мужчина будет всегда на подхвате, предательски глядя в сторону клумбы.