– Подумай о ком-то кроме себя! – муж потребовал ухаживать за свекровью после инсульта, хотя у меня маленький ребенок на руках

Открывая дверцу холодильника, я размышляла, что приготовить для нашей маленькой Саши. Из прихожей доносился сдержанный голос Сергея. Каждый его разговор в последнее время заставлял меня внутренне сжиматься. 

— Оля, — произнёс он, появляясь в дверях, — нам нужно обсудить один вопрос. 

— Снова о твоей матери? 

— Конечно. Сама понимаешь, её состояние после больницы очень серьёзное. 

Я молча наливала кипяток, избегая его взгляда. 

— Начальник уже выражает недовольство — я то и дело отлучаюсь с работы. То лекарство купить, то её проведать. А скоро её вовсе выпишут. 

— Я же с малышкой одна целыми днями. Ей необходим профессиональный уход. 

— Дорогая, это не по нашим средствам. 

— Я физически не потяну. 

— А кто ещё? Больше надеяться не на кого! 

— Пусть твоя сестра подключится. 

Сергей недовольно сморщился. 

— Вике лишь бы веселиться. Да и живёт далеко, а еще учеба. 

— Могла бы навещать по выходным. Мы бы вместе составили график. 

Во мне закипало раздражение. 

— У меня нет медицинских навыков! И на руках грудной ребёнок! Я не в состоянии разрываться между ними! 

— Это всего на несколько месяцев! Пока ей не станет полегче. 

— Месяцев? Реабилитация иногда длится годами. 

— Ты что, совсем без сердца? Она же родной человек. 

— Да, родной. Но мы с ней никогда не были близки. Почему вся ответственность ложится на меня? У неё есть собственная дочь. 

— Какая из Вики помощница? Она сама нуждается в опеке! 

— Значит, раз я всё умею, то мне всё и делать, так? 

— Оль, у нас просто нет иного выхода. 

— Вдумайся! Ты пропадаешь в офисе, а я буду разрываться между двумя беспомощными существами? 

— То есть, ты говоришь «нет»? 

Позже он вернулся домой мрачным. 

— Вика звонила, — сообщил он. — Говорит, не может сорваться с места, важная сессия. 

— Она уже не ребёнок. Это общая семейная задача, — произнесла я. 

— Конечно, — вздохнул он, — ей сейчас не до наших забот. Но мама одна не справится. 

Утром раздался звонок. 

— Оля, это Вика, — услышала я весёлый голос. — Как вы там? Что с мамой? 

— Я не могу взять на себя уход — у меня своя дочь. Ты приедешь? 

— Учёбу бросать нельзя. А ты, значит, готова оставить больного человека? Хотя свободна и рядом. 

Я просто положила трубку. Этот мотив звучал вновь и вновь. Вечером Сергей устроил тягостный разговор. 

— В тебе нет ни капли жалости? 

— Это эгоизм! Подумай о ком-то кроме себя! 

Мне было невыносимо тяжело. Дочка плакала у меня на руках, муж говорил на повышенных тонах. Меня не слышал никто. 

Через несколько дней его мать привезли. Сергей весь вечер сам пытался ухаживать: кормил, убирал, ходил в аптеку. Вика пообещала приехать на выходные, если освободится. Основная тяжесть легла на меня. 

Началась череда одинаковых суток. То нужно было подать воды, то перестелить бельё, то приготовить отдельное питание. Муж подключался редко, ссылаясь на выматывающий труд. Плач Саши теперь сопровождался жалобами взрослой женщины. К вечеру я валилась с ног. Свекровь постоянно ворчала. 

— Всё делаешь кое-как, — бросила она однажды. 

— Тогда попроси свою дочь, пусть покажет, как надо, — устало ответила я. 

— Ей заниматься нужно. Нельзя её отрывать. 

Я с трудом сдержала ответ. 

— Почему мама не ела? 

— Потому что твой ребёнок болеет! Я не волшебница! 

— Надо было сообщить! 

У меня сдали нервы. 

— У тебя хватает совести меня упрекать? Знаешь что? Бери заботу о матери полностью на себя! 

Он молча ушёл в её комнату. Мы не общались несколько дней. Нанять помощницу пришлось на наши скромные сбережения. 

Я осознала теперь ясно: окажись возможность всё изменить, я бы не согласилась на эту кабалу. В конечном счёте, свекровь была недовольна по-прежнему, между мной и мужем выросла стена, а Вика продолжила свою весёлую жизнь, будто ничего и не произошло.