– Почему ты своему сыну помогаешь, а на меня денег жалеешь? – возмутилась падчерица

Я работаю риелтором уже пятнадцать лет. Через меня прошли сотни квартир, сделок и, конечно, людей. Семейные пары, которые делили квадратные метры с такой ненавистью, что стены дрожали, разъярённые наследники, готовые порвать друг друга за комнату в коммуналке – я видел всё. Меня сложно чем-то удивить. Но удивила меня, как ни странно, ситуация в собственном доме.

Уже восемь лет я женат на прекрасной женщине, Ольге. У неё от первого брака дочь Полина. Когда мы съезжались, Полине было десять, и я сразу для себя решил: я ей не папа, я ей Сергей, взрослый друг и муж её мамы.

Воспитывать не лезу, у неё есть родной отец, вот пусть он и старается. У меня у самого от первого брака сын Миша подрастает, так что схема была понятная и честная: я отвечаю за Мишу, Ольга – за Полину. В общий котёл сбрасываемся на еду и коммуналку, а крупные траты каждый на своего ребёнка несёт сам.

В нашем с Ольгой браке родились ещё две дочки-погодки, Катя и Маша. Вот тут я, конечно, включился как полноценный отец. Бессонные ночи, подгузники, позже – развивашки, секции, репетиторы. Всё по чесноку.

Полина всё это видела. Она выросла, стала красивой девушкой с амбициями, и, честно скажу, мы с ней неплохо ладили. Но всегда была негласная граница. Я не лез в её оценки, не контролировал её карманные расходы и не читал нотации, если она возвращалась позже назначенного времени. Это была Олина забота. Я просто платил за общий стол и крышу над головой, считая, что этого достаточно.

Всё рухнуло в один вечер, когда она влетела на кухню с красными от слёз глазами и начала кричать. Смысл её истерики сводился к тому, что я – тиран и деспот, который делит детей на сорта.

– Почему ты Мишке машину купил и квартиру ему снимаешь в Москве, пока он учится, а мне даже на нормального репетитора денег жалеешь? Я тут кто, пустое место? Так нечестно!

Я устал после сложной сделки, хотел просто выпить чаю, а тут этот шквал обвинений. Мишка – мой сын. Я в него вкладываю, потому что я его отец.

И машину он получил не просто так, а чтобы ездить на подработку после пар. Квартиру я ему не купил, а арендую пополам с его матерью. Всё это было проговорено и решено задолго до того, как Полина вообще задумалась о поступлении.

Но вместо того чтобы вспылить, я почему-то устало вздохнул и сказал: «Сядь. Поговорим, как взрослые люди». Удивительно, но она села. Я открыл приложение банка и положил телефон перед ней.

– Смотри, Поля. Вот сумма, которая уходит ежемесячно на Мишу. Это мои личные деньги, не из семейного бюджета, заметь. А теперь расскажи мне, где в этой схеме твой отец, Сергей? 

У нас с её отцом даже имена одинаковые, забавное совпадение. Она замерла.

Я продолжил. Я знал, что её родной отец исправно платит копеечные алименты, но считает, что раз Ольга вышла замуж за «риелтора-бизнесмена», то и расходы на дочь его больше не касаются. У него своя жизнь, новая семья.

 

Я не знаю, кто нашептал Полине, что я обязан спонсировать её мечты – то ли сам папаша, то ли его мать, которая периодически звонила внучке и промывала мозги.

– Я не хочу слышать про несправедливость, – сказал я спокойно. – Я тебя кормлю, одеваю в рамках общего бюджета и даю жильё. Я тебе не отец, ты сама это всегда подчёркивала, и я это принимал. Но требовать с меня по счетам за отца, который просто самоустранился, перекинув ответственность, – это верх несправедливости. Иди и требуй с того Сергея, который дал тебе свою фамилию.

Она осеклась. Видно было, что внутри неё борются обида и понимание моей правоты. Слёзы высохли, она молча ушла в свою комнату.

Через пару дней Полина подошла извиняться. Сказала, что бабушка по отцовской линии долго внушала ей, что я «зажрался» и «жирую», и что если на меня надавить, я раскошелюсь.

В итоге Полина поступила на бюджет в нашем городе. Со своим отцом она всё же поговорила, но, как я и ожидал, кроме обещаний «разобраться» и новой обиды на дочь-вымогательницу, ничего не добилась. Зато она стала гораздо спокойнее относиться к моим тратам на Мишу и мелких.

Иногда я всё же покупаю ей что-то сверх бюджета, просто потому что вижу: она сделала выводы и больше не считает меня дойной коровой.