- Почему мой сын должен с бегемотом жить? - сказала свекровь, когда я после родов поправилась

Я никогда не была стройной. Не помню, чтобы у меня была талия. Вес мой всегда был выше нормы.

У нас в семье вообще все полные. Я переживала по  поводу своего внешнего вида, когда была школьницей, студенткой. А потом мне как-то удалось полюбить себя такой, какая я есть. И с тех пор моя жизнь наладилась.

Я познакомилась с Виталиком, когда мне было 26 лет. Мы быстро нашли общие интересы, стали встречаться. А через год молодой человек сделал мне предложение.

С Валентиной Яковлевной, своей свекровью, я познакомилась за пару месяц до свадьбы. И она сразу дала мне понять, что от нее хорошего отношения я могу не ждать.

Характером, поведением я, может, и приглянулась ей. Но только внешне я не понравилась абсолютно. И об этом мне было сказано уже во вторую нашу встречу.

- Ты бы взялась за себя, привела себя в порядок, - сказала Валентина Яковлевна. – Некрасиво же ходить и салом трясти.

Мне было обидно, что человек оценивает меня только по внешнему виду. Но я не стала спорить и что-то доказывать. Я просто занялась подготовкой к свадьбе, купила себе платье, в которой я превосходно выглядела.

Виталик глаз оторвать не мог от меня во время торжества. И потом он ни разу и ничего не сказал мне по поводу лишнего веса.

А свекровь при каждой нашей встрече намекала мне, что пора худеть. Но при этом она не давала никаких советов.

Через полтора года после свадьбы я забеременела. Я понимала, что дальше мой вес будет только увеличиваться.

- Не переживай, - сказал Виталик, - я тебя люблю такой, какая ты есть.

Я и не переживала. В первую очередь я заботилась о себе, о здоровье будущего ребенка, выполняла все рекомендации врачей.

Родила я дочку Свету. У меня легко прошли роды, восстановилась я после них быстро, если говорить о самочувствии.

А вот вес мой стал больше, чем до беременности. В первые месяцы после родов я еще надеялась, что килограммы уйдут, что я вернусь в прежнюю форму. Но этого не произошло. Я так и осталась полной. А еще у меня грудь обвисла. Это меня расстроило совсем.

Я переживала, как Виталик отнесется, что мое тело еще изменилось и в худшую сторону. Но ему было все равно. Интереса ко мне он не потерял. Муж даже больше любить меня стал после появления нашей Насти на свет.

Свекровь к нам не приходила после появления внучки. Она в то время гостила у своей сестры в другом городе. Встретились мы, когда Насте было месяца 3.

Мы тогда пришли в гости к Валентине Яковлевне. Она сразу же стала вздыхать, цокать языком, когда меня увидела. Но при Виталике она ничего не сказала.

А вот когда муж пошел на улицу с ребенком, свекровь развернулась. Она стала указывать мне на мой вес, говорить, что пора его снижать и делать это любой ценой.

- Почему мой сын должен жить с бегемотом? – спросила Валентина Яковлевна. – Ты должна похудеть. И я расскажу тебе, как это сделать, напишу на бумажке, как заниматься, питаться.свек

Целую инструкцию составила мне свекровь. Естественно, я не собиралась следовать ее советам, поэтому «писульку» эту выкинула, как только пришла домой. И мужу об этом неприятном разговоре я решила не говорить.

Мне казалось, что свекровь после этого уймется, но нет. Валентина Яковлевна пришла к нам через месяц. В холодильнике она не обнаружила ничего из того, что я, по ее мнению, должна была есть.

И тогда уже свекровь стала меня отчитывать. Она говорила, что я так и останусь свиньей, что буду плохой пример ребенку подавать.

Виталик в это время был на работе, не слышал этих речей. Но только я вечером ему все рассказала. Он был удивлен, что его мать вообще может так разговаривать и так вести себя.

 

- Я с ней поговорю, - сказал муж. – Больше она тебе слова не скажет. Как она вообще до такого додуматься могла? Я раньше не замечал за ней ничего подобного.

 

И разговор у Валентины Яковлевны с Виталиком состоялся. Не знаю, о чем шла речь, но только больше мне свекровь ни единого слова не сказала. Конечно, она ведь даже не приходила к нам. Не думаю, что ей Виталик запретил это делать. Думаю, что она сама не видит смысла навещать нас. Критиковать же меня и гадости говорить ей никто не позволит.