Переехал к любимой со своей 16-летней дочерью, а вскоре начались проблемы на ровном месте

Два года назад мы с Соней решили съехаться. Спорили долго, но в итоге остались у неё. Соне так удобнее, а моя холостяцкая берлога с вечно пустым холодильником не слишком подходила для ребёнка. У Сони росла Алиса, шесть лет.

Бывшая жена устроила разнос. Её бесило всё: что квартира простаивает, что у меня кто-то появился, что я вообще имею на это право. Но тяжелее всего было Лене.

Дочь умоляла забрать её. Говорила, что не выдерживает, что мать срывается на ней, что чувствует себя брошенной. Я пытался объяснить, что уйти от матери нельзя просто так, что надо разговаривать, договариваться. Лена молчала в трубку, и я слышал, как она плачет. Мы договорились встретиться с Ольгой и обсудить всё вместе.

Та встреча превратилась в сцену. Ольга кричала с порога, обвиняла меня во всех грехах, а Лену – в предательстве. Дочь пыталась сказать, что это её собственное решение, но мать не слушала. В какой-то момент Ольга вынесла ультиматум: если Лена сейчас уйдёт, обратно дороги нет.

Лена собрала вещи молча. Я ждал в коридоре.

Первое время у Сони всё было хорошо. Алиса с Леной играли, Лена помогала собирать младшую в сад, гуляла с ней во дворе. Я думал, что всё наладилось. А потом началось.

Сначала пропала заколка. Лена клялась, что не трогала. Алиса рыдала, топала ногами, и Соня поверила ей.

Потом исчезла кукла. Потом фломастеры оказались в мусорном ведре. Лена говорила, что не брала, но на неё смотрели с подозрением. Я пытался вступиться, но Соня холодно заметила, что шестилетка не способна на такие сложные интриги.

Лена замкнулась. Перестала рассказывать, что происходит днём, пока мы на работе. Просто уходила в свою комнату и сидела в телефоне.

В тот день Лена вернулась из школы пораньше. Соня попросила её посидеть с Алисой, чтобы сбегать в магазин. Я задержался, но мы встретились с Соней у подъезда и поднялись вместе. Из комнаты доносился плач.

Соня влетела в детскую. Алиса захлёбывалась слезами. Лена смотрела на неё с кровати совершенно спокойно.

 

– Что опять? – Соня обернулась ко мне. – Сделай что-нибудь со своей дочерью.

– У неё спросите, – Лена даже не повысила голос.

– Она карандаши раскидала! – всхлипнула Алиса.

– Врёт, – отрезала Лена.

 

Она встала, взяла телефон и ушла в спальню. Я пошёл за ней, раздражённый и уставший. Она стояла у окна и вдруг совершенно спокойно сказала, что не хочет здесь оставаться. А потом спросила, поеду ли я с ней.

 

Я начал говорить, что нельзя вот так срываться, что надо уважать старших, что Алиса маленькая. Она слушала, потом протянула мне телефон.

На экране была запись. Я смотрел, как Алиса спокойно рисует. Как она замолкает, смотрит в одну точку, а потом начинает швырять карандаши в стену и заходится плачем. Идеально отрепетированная сцена. Никто к ней не прикасался, никто не провоцировал.

 

– Жаль, я раньше не додумалась записывать, – сказала Лена. – Я правда думала, что у нас будет семья. Нормальная.

 

Я не нашёлся что ответить. Дал Лене ключи, она ушла.

 

– Побежишь за ней? – спросила Соня.

– А ты как думаешь?

– Она нам житья не даст. А я тебя люблю. Подумай.

– Настолько любишь, что не готова признать, что твоя дочь врёт?

 

Я протянул ей телефон. Соня посмотрела видео.

 

– Твоя Лена специально её снимала! Чтобы подставить!

– Она просто включила камеру. Остальное Алиса сделала сама.

– И ты веришь ей, а не нам?

– Да.

Соня кричала что-то ещё про неблагодарность, про то, что я вытираю сопли взрослой дочери. Я слушал вполуха. Потом зашёл в спальню, собрал сумку и вышел.

 

Я вернулся в свою квартиру. Лена сидела на кухне с телефоном, даже не переоделась. Подняла голову, посмотрела вопросительно.

– Чем ужинать будем? – спросил я.

 

Она улыбнулась.

– А чем ужинают мужчины, которые сбежали от женщин?

– Откуда мне знать. Я не сбежал. Я ушёл.

 

Мы заказали пиццу.

 

Соня звонила несколько раз. Сначала с угрозами, потом с мольбами. Я слушал молча, говорил «нет» и клал трубку.

 

Ольга, как и обещала, не приняла дочь обратно. Когда Лена пыталась помириться, мать встречала её насмешками или просто не открывала дверь. Через полгода Лена перестала пытаться.

 

Осенью она поступила в университет в другом городе. Я провожал её на вокзале.