Перед выпуском в детском саду меня вызвали на важный разговор и посоветовали показать ребенка психиатру

Когда мы с Антоном поженились, мне казалось, что дети появятся сразу, стоит только захотеть. Но месяц шел за месяцем, а тесты упрямо показывали одну полоску. Я уже устала от вопросов родственников и наигранно-бодрых советов приятельниц вроде «расслабься и все получится».

Мы прошли кучу обследований, я пила витамины, считала дни цикла, но ничего не выходило. Отчаяние накрывало по вечерам, когда оставалась одна. А потом, когда я уже махнула рукой и согласилась на должность с частыми командировками, случилось чудо.

Беременность проходила идеально. Ни токсикоза, ни угроз, даже спина не болела. Мама говорила: «Если легко носить, значит, характер у ребенка будет золотой». Так и вышло.

Наш Тёмка родился крепышом и на удивление тихим малышом. Пока соседки по палате в роддоме мучились с крикливыми младенцами, мой сын умиротворенно сопел или разглядывал потолок с таким видом, будто решал важный философский вопрос. Дома история продолжилась. Он не устраивал истерик, не требовал круглосуточного внимания, мог подолгу возиться с конструктором и слушать, как шумит ветер за окном.

Но чем старше он становился, тем заметнее была его особенность. Нет, он не был замкнутым, просто жил в каком-то своем мире. К пяти годам он научился складывать из всего, что попадалось под руку, летательные аппараты. Ложки, прищепки, детали от машинок — всё шло в дело.

Однажды он спросил меня:

— Мам, а почему люди не спят на облаках? Они же мягкие.

Я улыбнулась и объяснила, что облака — это пар. Тема выслушал, покивал, но по глазам было видно — он мне не поверил и остался при своем мнении.

В другой раз за завтраком он заявил, что придумает машину для записи снов, чтобы утром пересматривать самое интересное, как мультик. Наши с мужем знакомые восхищались, какой у нас нестандартный ребенок.

Проблемы начались на выпуске в детском саду. Нас пригласила заведующая вместе с воспитательницей, Ольгой Сергеевной. Я ожидала услышать благодарность или обсуждение утренника, но разговор принял странный оборот.

Воспитательница достала блокнот и зачитала. На днях к ним приходила психолог, тестировала детей перед школой. Задавала обычные вопросы: времена года, дни недели, кем дети видят себя в будущем. Ребята отвечали складно: пожарными, балеринами, космонавтами, один мальчик сказал — директором завода. А мой Тёма, когда очередь дошла до него, на секунду задумался и спокойно произнес: «Я хочу стать экскаватором. Только не маленьким, а большим, гусеничным, чтобы ковш был во-от такой».

Ольга Сергеевна смотрела на нас с трагическим выражением лица. Нам начали втолковывать, что это тревожный сигнал, отсутствие идентификации себя как человека, уход от реальности.

Я сначала растерялась, а потом меня разобрал смех. Спрашиваю: «Он что, кого-то бьет? Отбирает игрушки? Может, он вас ковшом зачерпнуть угрожал?». Оказалось, нет, ничего такого. Просто ответ «неправильный».

Нам настоятельно посоветовали сходить к детскому психиатру. Мол, в школе такого мечтателя заклюют, ведь детям нужна нормальная социализация. Я взяла визитку, но пошла не к врачу, а читать форумы по детской психологии. И знаете, у меня возник встречный вопрос. Если специалист не способен отличить живое воображение шестилетки от серьезного отклонения, может, это психологу стоит пройти переаттестацию?

Муж меня полностью поддержал. Сказал, что лучше вырастить человека с богатой фантазией, чем серую личность с шаблонными желаниями. А экскаватор... ну что ж, на стройке тоже хорошо платят. Шучу. Вчера, кстати, Тёма передумал и решил стать капитаном батискафа. Интересно, какую реакцию это вызовет у школьного психолога через пару лет?

А как вы считаете, стоит ли бить тревогу из-за таких фантазий или это воспитатели перегибают палку?