Парень с особенностями развития проследил, где я живу, и ждал меня у подъезда поздним вечером

Захожу я обычно в наш супермаркет у дома по вечерам, после работы. Путь неблизкий, тащить тяжелые пакеты неохота, поэтому беру только самое необходимое. Пару месяцев назад в зале появился новый сотрудник — мужчина лет тридцати, крупный, с открытым лицом и очень внимательным взглядом.

Оказалось, его взяли по социальной программе: у парня задержка развития, он медленно говорит, иногда слишком громко смеется, но работу свою выполняет честно.

Мне его показали девочки-кассиры. Попросили быть терпимее. Я кивала, улыбалась и старалась лишний раз не глазеть.

Вскоре заметила, что этот сотрудник начал меня выделять среди других покупателей. Стоило мне войти в отдел хлеба, как он бросал свои дела и шел следом. Я думала — просто скучно ему, вот и ходит.

Но потом он стал провожать меня до самого выхода. Молча. Просто вставал у дверей и смотрел, как я ухожу в сторону парковки. Мне это не нравилось, но я объясняла себе: человек иначе устроен, так он выражает участие.

Неделю назад ситуация изменилась. Я возвращалась домой от подруги, уже стемнело. Подхожу к своему подъезду, а на скамейке сидит он. Увидел меня — засиял и замахал рукой. Я замерла.

Рост у него под метр девяносто, а я одна, вокруг пустой двор. Муж в командировке, соседи на дачах. Он поднимается и делает шаг ко мне. Я выставила руку вперед и тихо, но жестко сказала, чтобы он уходил.

Он вроде удивился, начал что-то объяснять, запинаясь. Я оборвала его, сказала, что напишу заявление, если еще раз увижу рядом с моим домом. Развернулся и быстро ушел в сторону супермаркета. Я поднялась в квартиру, руки дрожали.

Маме позвонила, рассказала. Она первой осудила: мол, жестокая ты, у парня диагноз, он просто радовался знакомому лицу. Потом поделилась с коллегой. Та тоже укорила: могла бы мягче, он же без злобы. А я осталась при своем мнении.

Я не знаю, что у этого мужчины в голове. Я не обязана гадать, понимает ли он слово «нельзя». Его улыбка не гарантирует мою безопасность. Сосед по даче тоже всегда улыбался, пока не сломал жене челюсть за холодный ужин.

При этом я прекрасно понимаю, почему осуждают меня. Людям кажется, что я обидела беззащитного. Да, возможно, ему нужна помощь и дружеское участие, но это не означает, что этим человеком должна стать именно я. Моя жалость закончилась ровно в тот момент, когда он нашел мой адрес.

У него есть социальный работник и куратор. А у меня есть право ходить вечером к своему порогу без оглядки. Я не обязана быть доброй феей для каждого, кому одиноко.

Сейчас хожу в магазин в другом месте, хотя это и добавляет почти полчаса к дороге. Страх еще держится где-то в затылке, он противный и липкий. Я жду, когда это чувство пройдет. И жду, что кто-то из специалистов объяснит парню границы. Потому что я свой урок преподала, но понял ли он меня.

Теперь и холодно мне от мысли, что я была вынуждена кричать, и одновременно страшно становится, когда представляю, что могло бы случиться, если бы я тогда растерялась.