Парень посмеялся над тем, что я трачу на своих кошек много денег, чтобы им было комфортно

Мне тридцать, работаю дизайнером интерьеров на удалёнке. Живу в собственной двушке, ипотека потихоньку тает, в целом всё стабильно.

Мою старшую кошку зовут Фасоль. Я взяла её три года назад из приюта – худую, настороженную, с огромными ушами. Младшая – Кнопка, её полгода назад буквально всучила соседка, которая экстренно уезжала за границу. Смешной комочек, который до сих пор считает, что мой рабочий стол – это личный подиум. Так и живём втроём.

Я, честно говоря, долго стеснялась признаться, насколько серьёзно подхожу к их содержанию. Мне казалось, люди не поймут. Ну подумаешь, корм – да, ветеринар расписал дорогой, потому что у Фасоли чувствительное пищеварение. Да, купила им питьевой фонтанчик с фильтрацией, потому что обе больше любят проточную воду.

Нет, я не фанатик. Просто когда отвечаешь за живое существо, хочется, чтобы это существо жило хорошо и долго. Кнопка, к примеру, родилась с небольшим шумом в сердце – ничего критичного, но раз в полгода мы делаем УЗИ. Это моя осознанная ответственность, не более.

В начале весны я познакомилась с Кириллом. Он приходил в наш коворкинг по делам партнёрской фирмы, симпатичный, остроумный, легко сошлись на любви к старому року. Встречались месяц, всё складывалось идеально. Он знал про кошек, посмеивался, что у меня «дома зоопарк», спрашивал, кто из них главный. Я расслабилась и перестала ждать подвоха.

В тот вечер он впервые пришёл ко мне. Я приготовила ужин, всё было уютно. Фасоль по привычке ушла прятаться в свой домик на стене, а Кнопка нагло развалилась посреди коридора. Кирилл хмыкнул, но от комментариев воздержался.

Я же, дура, решила похвастаться тем, как организовала кошачье пространство. У меня не отдельная комната, а грамотно вписанные в интерьер вещи: два настенных маршрута из натурального дерева, одна закрытая полка-грот, стилизованная под арку, когтеточка, интегрированная в стеллаж. Выглядит достойно, я всё-таки дизайнер, не абы что.

Он шёл за мной и молчал. А потом, когда я показала ему мини-холодильник с влажным кормом и отдельный шкафчик с баночками добавок (Кнопке для шёрстки, Фасоли для суставов), он вдруг засмеялся. Неприятно так, с превосходством.

– Ульяна, это какой-то кошачий санаторий. Ты серьёзно тратишь на это свою зарплату? – он кивнул на ряд баночек. – У моей мамы в деревне Мурка двадцать лет прожила, ела рыбу с нашего стола, и ничего. А ты себя обманываешь, думаешь, им это надо? Им всё равно, кто что насыпал.

Сказать, что я опешила, – ничего не сказать. Я спокойно объяснила, что деревенская Мурка имела неограниченный выгул, ловила мышей и грелась на солнце. А мои кошки живут в замкнутом пространстве городской квартиры, и их здоровье целиком зависит от меня.

Но Кирилла, видимо, прорвало. Он выдал, что женщина, которая с такой одержимостью вбухивает деньги в «бесполезных животных», вряд ли способна адекватно распоряжаться семейным бюджетом. Прямо так и сказал: «Представляю, что будет, если тебе покажется, что ребёнку нужен какой-то супер-пупер стул, без которого он не вырастет гением».

Я сначала даже не поняла при чём тут дети. Мы обсуждали моих кошек, а он уже примерил на меня роль расточительной матери и жены.

Мне стало очень грустно. Дело было даже не в деньгах, а в том уничижительном тоне, в обесценивании того, что составляет важную часть моей жизни. Я открыла дверь и предложила ему самому принять решение: либо мы сейчас спокойно расходимся, либо он извиняется за «санаторий» и за выводы о моём характере. Он закатил глаза и ушёл, бросив, что я «ещё одумаюсь».

Я не одумалась. Вечером сидела на диване, Фасоль мурчала справа, Кнопка топтала слева. Мне было обидно. Не из-за расставания, а из-за того, что человеку проще назвать тебя ненормальной, чем попытаться вникнуть.