– Пап, мы с Лерой так боялись! – на Рождество случилось чудо вопреки прогнозам врачей

Напротив нашего дома открылся садовый центр. В витрине, среди кашпо с петуниями, красовалось объявление: «Требуется продавец-консультант». Я всегда смотрела на него, когда проходила мимо. Моя работа в большом гипермаркете на окраине отнимала полтора часа в день на дорогу. А сюда — минуты три прогулочным шагом. Почему бы нет? 

Так я стала работать среди цветов. Преимущественно за покупками приходили женщины. Но было одно исключение. Мужчина с задумчивым взглядом появлялся часто и без записок. Он постоянно брал готовые цветы в горшках, и в тот день, когда его любимые цикламены закончились, он растерянно замер перед стеллажом. 

— Попробуйте кампанулу, — предложила я. — Неприхотлива, цветёт обильно. По настроению очень похожа на цикламен, а проживёт дольше. 

Он кивнул с благодарностью. А через неделю, зайдя снова, с лёгкой улыбкой заметил: 

— Спасибо. Она и правда прижилась на кухонном подоконнике. Кажется, ей там нравится. 

С той поры мы начали говорить о поливе и освещении. Однажды, оплачивая небольшой кактус, он негромко спросил: 

— Завтра вы свободны? Может, выпьем чаю в кондитерской через улицу? Обсудим кроме цветов что-нибудь ещё. 

Я согласилась, не скрывая лёгкого волнения. Встретились у входа, его взгляд стал теплее. 

— Вы сегодня напоминаете ранний пион. Очень красивы. 

— Цветоводческие комплименты — моя слабость, — рассмеялась я, поправляя шейный платок. 

За чашкой травяного чая мы наконец познакомились. Моего постоянного клиента звали Артём. Ему было сорок четыре. Он рассказал свою историю. Полтора года назад потерял жену. Она долго и мучительно болела. Осталась дочь, Арина, сейчас ей двенадцать. Близких родственников рядом не было — его родители жили в другом регионе, тёща — за границей. Сам он проектировал системы полива для зимних садов. 

Мой рассказ вышел короче. Колледж, ранний брак. Мой избранник оказался человеком со сложным нравом, а однажды, после спора о ремонте, он замахнулся. Я ушла на следующий же день. С тех пор — жизнь с сестрой, работа в торговле. О новом серьёзном чувстве не помышляла. 

— Растения, в отличие от людей, не предают. Но и не отвечают взаимностью, — заметил Артём. 

Мы стали видеться. Он представил меня дочери. Девочка сухо поздоровалась и удалилась в свою комнату, не выйдя к ужину, несмотря на мягкие уговоры отца. 

Артём говорил о том, чтобы узаконить наши отношения, но я просила не торопиться. 

— Давай дадим всем время привыкнуть. И мне очень важно расположение Арины. Я вижу, что ей сейчас нелегко. 

Он оказался внимательным, терпеливым. Омрачала всё лишь стена молчания Арины. Я не лезла насильно в её мир. Понимала: для девочки смерть матери — пропасть, в которую она до сих пор смотрит. В её картине мира отец совершил предательство, позволив появиться мне. 

Мы прожили вместе почти год, когда случилась беда. В декабре Артёма срочно госпитализировали с воспалением лёгких. Его состояние быстро ухудшалось, врачи готовили нас к худшему. В гостиную, где я плакала, зашла Арина. Она села на ковёр рядом с диваном, прошептала: 

— Он ведь не умрёт? Правда? 

Я обняла её, и она разрыдалась. 

— Всё будет хорошо, — твердила я. 

Страх за отца сжёг последние барьеры между нами. Мы вместе молились о чуде. 

Он вернулся домой в Рождество, бледный, исхудавший, но живой. Обнял нас обеих, крепко-крепко, и долго не отпускал. 

— Мне снились ваши голоса, — прошептал он. — Вы меня и вытянули. 

— Пап, мы с Лерой так боялись! — воскликнула Арина, прижимаясь к нему. — Мы каждый день звонили, нам всё рассказывали. Правда, Лера? 

— Правда, — ответила я, глядя в глаза Артёму, полные слёз. — Мы держались вместе. 

Когда девочка побежала на кухню ставить чайник, я тихо сказала: 

— Она впервые назвала меня по имени. Не «эта женщина», не «она». Это еще одно рождественское чудо. 

Артём полностью восстановился. Мы расписались следующей весной, в день его рождения. А ещё через два года у нас родилась двойня — мальчик и девочка. Арина уверяет, что лучшая в мире няня — это она. Чудеса действительно случаются, если верить и не бояться распахнуть дверь, когда стучится незнакомое, но такое долгожданное счастье.