– Пап, бабушка неправильно себя ведет, – маленький сын защитил меня от свекрови, когда ее присутствие стало разрушительным

Я сама предложила свекрови переехать к нам. Глупость, конечно, но тогда это казалось правильным решением. Когда свекор умер, Зинаида Павловна словно сдулась. Раньше — ухоженная, активная женщина, а тут превратилась в тень: похудела, перестала следить за собой, целыми днями сидела одна в своей двушке. Я и подумала: зачем она там мучается? У нас места хватит, да и с внуком, Сашкой, будет общение.

– Дима, давай твою маму к себе заберем? – спросила я как-то вечером.

– Ты серьезно? – Он даже растерялся.

– Ну посмотри на неё. Зачахнет ведь совсем одна. А у нас и стены родные, и Сашка её отвлечет.

Дима тогда меня расцеловал.

Зинаида Павловна согласилась сразу. Приехала с маленькой сумкой, сказала, что остальное потом. Первый вечер общались. Она нас благодарила, говорила, как ей одиноко, и что она будет помогать — и по дому, и с Сашкой. Я тогда растрогалась. Думала, что мы приняли правильное решение.

Месяца не прошло, как свекровь начала показывать характер. Сначала по мелочи.

– Лена, а почему ты лук не жаришь? Дима с детства суп с зажаркой любит. А ты всё кидаешь сырым, экономишь время?

– Зинаида Павловна, он всегда мой суп ест с удовольствием, – ответила я спокойно. – Ни разу не жаловался.

Она только отвернулась.

Потом был случай с пирогом. Дима попросил испечь что-нибудь к чаю. Прибежала с работы, быстро замесила тесто, достала замороженную вишню. И тут снова она:

– Дима вишню не ест. Она же кислая. Он у меня всегда шарлотку яблочную любил.

– Зинаида Павловна, – сказала я уже жестче, – я знаю, что любит мой муж. Если раньше он любил вашу шарлотку, то теперь просит с вишней.

Она фыркнула и вышла.

Вскоре она буквально оккупировала Диму. Как только он появлялся из комнаты или приходил с работы, она тут же бросалась к нему: поправить воротник, подать тапки, спросить, не голодный ли. Дима, который всегда помогал мне по дому и делал уроки с Сашкой, вдруг перестал шевелиться. Ляжет на диван к телевизору — и всё.

– Дим, помоги мне мясо разрубить, – прошу я из кухни.

– Лен, сама как-нибудь, я тут фильм смотрю.

Из комнаты тут же доносится голос свекрови:

– Правильно, сынок. А то она совсем уже на шею села. Пусть сама учится, а то даже пирог испечь не может, одну кислятину норовит тебе скормить.

Я тогда чуть половник об стену не разбила.

Терпение лопнуло через пару недель. Вечером, когда Дима вернулся с работы, свекровь вдруг заговорила:

– Детки, мне неловко просить, но, может, я в вашу спальню перееду? Я в зале на диване совсем спину сломала. Кости ноют, не высыпаюсь. А ещё с окна дует, я уже кашлять начала.

– Нет! – вырвалось у меня громко. – Мы вам матрас ортопедический купим.

– Так дует же, – она обиженно посмотрела на сына. – Дима, тебе меня не жалко? Я бы на вашу кровать легла, а вы с Леной матрасик рядышком на пол постелите.

Я уставилась на мужа.

– Дим? – позвала я.

– Ну, мам, на полу мы спать не будем, – промямлил он. – Можем в зале постелить.

– Отлично! – я встала из-за стола. – Спи в зале со своей мамой. А я буду спать на своей кровати. И посуду помойте, раз уж я вам больше не жена, а так, прислуга.

Я ушла в спальню. Минут через двадцать пришел Дима.

– Лен, ну она моя мама. Она у меня одна.

– А жен у тебя сколько? – спросила я. – Выбирай, Дим. Я так больше не могу. Это была моя ошибка, я признаю. Но жить с ней под одной крышей я больше не в силах.

Договорить нам не дал Сашка. Он вбежал в комнату, забрался между нами на кровать и обнял меня за шею. Видимо, слышал наш разговор.

– Пап, бабушка неправильно себя ведет. Ты нас с мамой не бросай, ладно?

Я чуть не расплакалась. Мой маленький защитник.

Через неделю всё решилось. Дима продал мамину квартиру и купил ей новую, в соседнем доме. Она переехала. В её новом подъезде жили в основном пенсионеры, она быстро со всеми перезнакомилась. Соседка затащила её в кружок рукоделия для пожилых. Зинаида Павловна расцвела. За год она связала Сашке кучу носков. Иногда встречаемся, пьем кофе. Она увлеклась своей жизнью, я — своей. И все довольны.