Отправила маме воспитанника видео с его истерикой, а она грозится засудить меня и уволить с работы

Работаю воспитателем уже восемь лет, всякое видела, но с таким столкнулась впервые. В моей средней группе есть мальчик Кирилл, ему пять. С первого дня начались проблемы. Не просто баловство или непослушание, а такие вспышки, что группу трясёт.

Сначала тихо сидит, а потом по щелчку срывается: орёт так, что в коридоре слышно, швыряет всё, что под руку попадёт, стулья переворачивает, может ударить того, кто рядом. Дети пугаются, забиваются в угол, некоторые плачут.

Мы с нянечкой пытаемся его удержать — он вырывается, кусается, плюётся. Занятия встают полностью, пока не выдохнется.

Пробовали разговаривать, переключать внимание, звать психолога. Психолог Марина Олеговна честно призналась, что её методов недостаточно, здесь явно нужен другой специалист.

Кирилл может час носиться по комнате, сметая всё на пути, а потом резко замолкает и садится как ни в чём не бывало, будто ничего не произошло. Вспышки случаются почти ежедневно.

Один раз он запустил деревянным конструктором и попал девочке в лоб, шишка была приличная, пришлось вызывать маму пострадавшей и объясняться.

Я несколько раз приглашала маму Кирилла, Екатерину, на беседу. Объясняла, что поведение сына сильно выходит за обычные рамки, что ему нужна консультация невролога или психиатра, возможно, специальная комиссия. Реакция всегда одинаковая: она обвиняет меня. Мол, сын у неё дома спокойный и ласковый, а это я не умею наладить дисциплину, распустила группу и теперь ищу крайнего.

На мои слова о безопасности других детей Екатерина ответила, что остальные родители просто слишком тревожные, а дети должны учиться справляться с разными ситуациями.

Родители из группы стали писать заведующей, просили разобраться, потому что их сыновья и дочки начали бояться ходить в сад. Одна женщина прямо сказала: «Мой ребёнок заикаться стал после того, как Кирилл кинул в него стулом».

На очередном собрании я мягко, без имён, подняла тему необходимости помощи особенным детям — Екатерина демонстративно встала и вышла, хлопнув дверью.

Терпение лопнуло после того, как Кирилл в приступе разодрал ногтями руку моей помощнице, когда та заслонила собой малыша. В тот день я впервые включила камеру на телефоне и сняла фрагмент истерики. Не чтобы кого-то наказать или выложить на всеобщее обозрение, а чтобы показать маме реальность, с которой мы остаёмся один на один. Хотелось достучаться: посмотри, вот так выглядит утро в группе, пойми наконец.

Я отправила видео личным сообщением Екатерине и продублировала заведующей — чтобы зафиксировать, что ситуация критическая и без вмешательства врачей не обойтись. Ни в какие чаты, ни на какие сайты запись не попала, её увидели два человека.

Через два часа в сад примчалась разъярённая Екатерина. Кричала при всех в холле, что я нарушила закон, вела тайную съёмку несовершеннолетнего без её согласия, что она со мной судиться будет и добьётся увольнения.

Заведующая попросила меня выйти, но я слышала обрывки: «персональные данные», «штраф на учреждение», «ответит по всей строгости». Сейчас меня временно отстранили от работы, пока идёт внутреннее разбирательство. Екатерина настроена серьёзно, говорит, что уже обратилась к юристам и в отдел образования.

Я не могу прийти в себя. Вроде бы хотела защитить и Кирилла, и остальных детей. Понимаю, что формально согласие на съёмку я не спросила. Но я не знаю, как ещё было доказать, что мальчику пора к специалисту, если слова не работают.

Теперь меня могут выставить виноватой, а Кирилл так и останется без поддержки до школы, где проблемы станут только глубже.

Коллеги тихо поддерживают, а я сижу и гадаю, чем обернётся эта история и где та грань между заботой о ребёнке и превышением полномочий.