Отец устроил скандал, когда к нему подселили внука, которого он не видел одиннадцать лет

Мой брат Денис забрал отца из села в городскую квартиру. Папа провел в той деревне почти всю жизнь, в своем доме с небольшим огородом. Городская суета давалась ему тяжело. Само жилье, по правде говоря, всегда принадлежало отцу — он когда-то давно выменял родительскую просторную деревенскую хату на эти тесные городские стены. Брату с его новой, третьей по счету, женой досталась гостиная, а отцу выделили небольшую комнату. Он и не просил большего, мечтая лишь о покое.

Семейная история у нас всегда была мутной и какой-то лоскутной. У Дениса за плечами уже три брака, от первых двух остались дети, которые росли с матерями. Отец тоже успел пожить с разными женщинами после смерти нашей матери, так что под одной крышей с сыном он оказался впервые за много лет. Получилось, два взрослых чужих друг другу мужчины стали проживать на одной территории.

И вот объявилась Лена, первая супруга брата. Привезла одиннадцатилетнего Ваню, шумного и вертлявого, и оставила его на пороге со словами: «Присмотри за сыном, я на недельку на море вырвалась. Отцовский долг — он для всех одинаковый». Денис даже не успел ничего возразить.

Мальчишка оказался трудным, это было видно сразу. В школе на него жаловались постоянно, дрался, уроки срывал. Куда его пристроить на эти дни? Брат нашел, как ему казалось, идеальный выход — подселить ребенка к деду. Старик же должен таять от умиления, иметь внука под боком! Отца даже не спросили, просто поставили перед свершившимся фактом вечером, поставив в комнате раскладушку.

Папа пришел в ярость, редкую для его обычно спокойного нрава. Комнату и так урезали, а теперь тут еще одну кровать втиснули, проход стал совсем узким. С первого же дня началось: Ваня лез во все ящики, раскидывал вещи, громко слушал музыку в телефоне. Отец твердил, задыхаясь от гнева: он приехал сюда жить, потому что годы уже не те, одному в деревне тяжело. Но он заслужил право на свой угол в собственной квартире! Без чужих, извините, невоспитанных сорванцов.

Денис вспылил, услышав это:

– С родным внуком не хочет делить пространство! Да любой дед на его месте счастлив был бы!

Мы с сестрой Катей, узнав об истории, не выдержали.

– Погоди горячиться, – говорю ему. – Это в первую очередь твой сын. А уж потом чей-то внук. Папа его одиннадцать лет не видел. Для него мальчик почти чужой. С чего вдруг восторги и умиление? Только из-за ярлыка?

Катя добавила колко, глядя брату прямо в глаза:

– А ты сам часто с ним после развода общался? Каникулы вместе проводил? Хоть раз забирал на выходные? Ты в курсе, что в школе он на особом счету у директора? Почему ты его к себе в гостиную не взял, если родственная связь такая важная и обязывающая? У вас там диван широкий.

Брат затаил на нас глубокую обиду, бормоча что-то про «непонимание семейных ценностей». А Ваня, впрочем, вскоре сам сбежал к другой бабушке по материнской линии, заявив, что у нее интернет быстрее и кормят вкуснее. В опустевшей комнате отец тяжело вздохнул и первым делом передвинул кровать обратно к окну, на ее законное место.

Я все это к тому веду, что ярлык «родственник» сам по себе еще ничего не означает. Не появляются вдруг из воздуха ни любовь, ни обязанности, ни желание мириться с неудобствами. Все нужно зарабатывать годами, вниманием, участием.