Моя бывшая жена променяла детей на штаны. К счастью, мне удалось забрать их из этого ада

Встретил я приятеля за обедом. Он работает в больнице, и вид у него был озабоченный.

– Видел твою Марину вчера. Дела, скажу прямо, неважные, – сказал он, отодвигая тарелку.

Я не понял сразу. Марина – моя бывшая жена. Что с ней могло случиться?

– Объясни яснее. Не томи.

– Ее избили. Основательно. – Приятель понизил голос. – В полицию заявлять не стала. Говорит, не видела, кто. Но у нас санитарка знает ее соседку. Та шептала, что все это – дело рук ее нового друга.

– Какого друга? – у меня внутри все похолодело. – Она же одна живет.

Но тут же до меня дошло – нашла кого-то. Мои дети – Лиза и Ваня – живут с ней. Почему они мне ничего не сказали? Если этот тип поднял руку на их мать, что тогда с ними?

– Детали мне неизвестны, – пожал плечами приятель. – Слухи только. Но ее, по словам коллег, уже не в первый раз так привозят. И всегда отказывается от заявления.

Больше я сидеть не мог. Расплатился наличными, не дожидаясь сдачи, и выбежал. Позвонил в офис, сказал, что срочные семейные обстоятельства. Мне дали отгул без вопросов.

В машине я сделал несколько вдохов. Паника сейчас была непозволительной роскошью. Ехать предстояло недолго, минут семь. Я рад, что не стал возвращать ключи от той квартиры. Она наша общая, но вложен в нее был каждый мой рубль.

Громкие голоса я услышал, еще поднимаясь по лестнице.

– Я тебя в участок сдам! – визжал знакомый голос, и следом раздался звон.

– Попробуй! – рявкнул хриплый мужской бас. – Женщина должна знать свое место! Не рассуждать!

Я тихо открыл дверь, прошел ближе к кухне.

– Пап? – маленький пальчик тронул меня за рукав. Я обернулся. Ваня. – Ты не лезь к нему, он огромный.

– Огромный? – я потянулся за телефоном. – А где сестра?

– В своей комнате. Дверь на ключ закрыла. Она его панически боится. Я увидел в окно твою машину и выскользнул.

– Сейчас слушай меня внимательно. Иди к Лизе, оденьтесь, возьмите только самое нужное. И ждите меня внизу у машины. Быстро.

Я не собирался оставлять их здесь ни на секунду дольше. Пусть Марина сама разбирается со своей жизнью, но мои дети в этой мясорубке участвовать не будут.

– Полиция? – сказал я в трубку. – Требуется наряд. В квартиру проник посторонний, угрожает жильцам. Адрес…

Они собрались за пять минут. Лиза, увидев меня, крепко ухватилась за мою руку. На ее лице был немой ужас.

– Он сегодня кинул в Ваню бутылкой, – прошептала она. – Чуть не попал.

– Все кончено, – сказал я, давая ключи. – Садитесь в машину и ждите. Я скоро.

– Мама опять ничего не скажет полиции, – без надежды заметила Лиза. – Он обещал ее убить, если она проболтается.

– На этот раз заявление напишу я, – успокоил я. – Теперь бегите.

Полиция приехала быстро. Этот адрес, как выяснилось, им был уже знаком. Но на сей раз все пошло иначе. Их встретил я – собственник. Я дал четкие показания о том, что слышал и что мне рассказали дети. И, наконец, я настоял, чтобы Марина, с синяком под глазом и рассеченной губой, все же составила заявление.

Ее кавалера, здорового детину, пришлось скручивать. Он орал, что разберется с нами обоими, когда выйдет.

– Ребята едут со мной, – заявил я Марине, когда все стихло. – Они живут в аду, а ты даже не подумала их от этого оградить.

– Он их никогда не трогал! – выкрикнула она, защищая своего героя. – Он выкрутится! И вернется!

– Тем более. Оформляю опеку через суд. Свидетелей твоих побоев – полно. Хочешь оспаривать – лишу тебя прав окончательно.

– Тогда оставь мне квартиру! – бросила она.

– Не будет тебе квартиры, – холодно ответил я. – Продадим. Твою половину денег можешь нести своему Стасу. Если он, конечно, еще захочет с тобой общаться.

Дети переехали ко мне в тот же день. Марина звонила редко. У нее началась новая жизнь, а точнее – продолжение старой. Я слышал, она решила родить от этого человека ребенка.