Отец потребовал продать квартиру, которую переоформил на меня за долги, чтобы обеспечить своему сыну лучшее будущее

Папа приехал без предупреждения. Я сразу напряглась: просто так он не приезжал уже года три. С тех пор как ушел к Лере и у них родился Стасик, мы виделись от силы раз пять, и обычно повод был так себе. Чаще всего денежный.

– Свет, тут такое дело, – начал он. – Лера узнала про курсы в столице для Стаса. Сыну нужно будущее, сама понимаешь. Программирование, английский. Это шанс. Но оплатить мы не тянем.

Я молчала, примерно представляла, что будет дальше.

– У тебя же есть наша двушка, – он кивнул в сторону окна, будто речь шла не о моей квартире, а о забытой в гараже покрышке. – Рынок сейчас хороший. Продадим, поделим. Ты заберешь те деньги, которые дала мне на бизнес восемь лет назад. Вернешь свое, Свет. А остальное – нам. Сумма там приличная набежала.

Я усмехнулась, вспомнив тот «бизнес». Папа тогда горел идеей открыть СТО. Клялся, что через год вернет мне всё вдвойне. Я сняла все накопления, которые откладывала на первый взнос по ипотеке. Естественно, бизнес прогорел через полгода. А папа просто пропал.

– И ты считаешь, это по-честному? – спросила я.

– А что нет-то? – он искренне удивился. – Свои деньги назад получишь. А квартира все равно бабушкина была, не чужим же людям достается.

Я отодвинула чашку.

– Пап, давай напомню. Когда твое СТО накрылось, ты ведь даже не сказал «прости». Ты просто перестал отвечать на звонки. А у меня на руках был съем жилья и полная неизвестность. Ты знаешь, сколько я тогда пахала, чтобы восстановить подушку? На двух работах сидела.

Он поморщился. Не любил, когда я становилась бухгалтером и начинала считать его промахи.

– А потом, – продолжила я, – ты появился снова. Больной, уставший. Сказал, что врачи нашли что-то серьезное, нужны лекарства, процедуры. Я же поверила. Я продала свою машину, влезла в микрозаймы. Думала, спасаю отца.

– Но я же действительно болел! – вскинулся он.

– Да, только деньги пошли не на лечение, – отрезала я. – Я потом узнала, что ты купил Лере абонемент в фитнес-клуб и внес задаток за новый автомобиль. Ты просто красиво все оформил. Сослался на здоровье, зная, что у дочери сердце дрогнет.

– Ты тогда уперлась, – пробормотал он. – Сказала: либо оформляем квартиру на тебя в счет всех долгов, либо ты идешь в полицию.

– И правильно сделала, – кивнула я. – Ты сам согласился отдать свою долю. Подписал дарственную. Сказал: «Дочка, прости, бес попутал, живи спокойно». И что теперь? Лера узнала, что собственник я, и устроила тебе скандал?

– Лера здесь ни при чем! Я просто хочу помочь сыну!

– А я твоя дочь, пап. Но ты об этом вспоминаешь, только когда нужно решать проблемы.

Он встал и начал ходить из угла в угол.

– Значит, по-хорошему не хочешь? – спросил он, останавливаясь. – Мы с Лерой в суд подадим. Признаем сделку недействительной. Ты воспользовалась моим тяжелым состоянием. Думаешь, я не найду свидетелей, которые подтвердят, что я был не в себе?

– Попробуй, – я пожала плечами. – У меня лежат все скриншоты твоих сообщений. Где ты просишь прощения за тот обман с бизнесом. Где пишешь, что рад, что квартира ушла мне. Лера, кстати, знает, что ты называл ее «временной ошибкой» в переписке со мной? Или ты ей другую версию рассказывал?

Он замер. Такого он не ожидал.

– Ты блефуешь.

– Проверь. Я не держу зла, пап. Но помогать вам вытягивать Стаса за мой счет я больше не стану. Хватит.

Он долго стоял в прихожей, пытаясь нашарить ботинки. Молчал. Я видела, как у него трясутся руки, но уже не могла заставить себя пожалеть его. Слишком много жалости ушло в никуда за эти годы.

– Ты стала жестокой, – бросил он напоследок. – Вся в мать.

Через три дня мне позвонила Лера. Орала в трубку, что я сволочь, что лишила ребенка будущего, что я пожалею. Я спокойно выслушала и положила трубку. Смысла спорить не было. Она всегда жила в иллюзиях, которые старательно строил мой отец.

А еще через неделю общие знакомые рассказали, что папа съехал на съемную квартиру. Лера, поняв, что продажи не будет, быстренько подала на развод и выставила его вон. Стас, как я и думала, остался с матерью, даже не попытавшись вступиться за отца.

Где папа сейчас – не знаю. Говорят, устроился охранником.