- Отдадим отчет за 20% от твоей премии, - коллеги стащили у меня бумаги, а потом занялись шантажом

Уже неделю со мной в офисе никто не разговаривает. Многие даже взглядами со мной стараются не пересекаться.

Так получилось, потому что я прослыл стукачом. Нет, я никого специально не сдавал. Я действовал в рамках инструкций.

Коллеги повели себя некорректно, поставили под угрозу репутацию всей фирмы, меня при этом подставили. Я исправил ситуацию, но они при этом пострадали.

Аня пришла к нам работать год назад. Сначала она была на испытательном сроке. И уже тогда она стала разговаривать со мной сквозь зубы. Причин для этого не было. Я по каким-то причинам ей не понравился. Но мне было все равно на это.

Марат у нас в отделе уже несколько месяцев. И он как-то предвзято ко мне относится. Зато с Аней он очень хорошо сошелся,

С остальными коллегами у меня нормальные отношения. Не дружим мы близко, но и не пакостим друг другу, обсуждаем строго рабочие вопросы.

Предыдущие несколько недель выдались у меня трудными. Я готовил отчет для заказчика по ценам на строительные материалы. Много цифр нужно было держать в голове, суммировать, вносить в таблицу. Потом я все это проверял, что тоже время заняло.

Когда все было готово, я отнес начальнику документацию на подпись. Он отметил, когда все проверил, что работа выполнена идеально.

- Я подписываю это, а ты вези заказчику весь пакет документов, - сказал Вадим Юрьевич.

Я забрал подписанные бумаги, занес их к себе в кабинет, положил все в папку, убрал ее в ящик своего стола.

После этого я отправился домой, потому что рабочий день подходил к концу. Аня и Марат оставались еще в офисе. Я не придал этому значения, не стал задавать им никаких вопросов, а просто попрощался с ним.

Утром я пришел в офис, сразу же пошел к коллеге, чтобы договориться о доставке документов заказчику. Сошлись мы на том, что курьер отвезет бумаги ближе к обеду. Этот вариант мне подходил.

После этого разговора я вернулся к себе в кабинет. И там меня ждал сюрприз: в ящике стола не было папки с документами, которые я готовил несколько недель.

Я стал искать их по всему кабинету. Но нигде их не было. Аня сразу же увидела, что я какой-то озадаченный. И она не удержалась от вопроса.

- Потерял что-то? – прозвучал ее ехидный голос.

После этого в разговор вступил Марат, который тоже всю эту сцену наблюдал.

- Ты около кофемашины глянь. Ты же ведь всегда вокруг нее крутишься!

Это был намек на то, что я ничего не делаю на протяжении рабочего дня. Спорить я не стал, но попросил коллег отдать мне по-хорошему документы, которые они спрятали.

- Отдадим отчет за 20% от твоей премии, - сказала Аня. – Тебе же наверняка ее пообещали за такую серьезную и трудоемкую работу.

Это уже было вымогательством. Я решил не вестись на это, а сел и заново распечатал все бумаги. И с ними я отправился к Вадиму Юрьевичу, чтобы он подписал их.

- Я же уже подписывал эти бумаги, - заметил начальник.

Я решил не молчать, рассказал о сложившейся ситуации Вадиму Юрьевичу. И про вымогательство с их стороны я не стал молчать. По его выражению лица я понял, что он зол на Марата и Аню.

После моего ухода Вадим Юрьевичу сразу вызвал этих двух моих коллег к себе в кабинет. Целый час они там провели, а потом вернулись на свои рабочие места.

С тех пор Аня и Марат со мной не разговаривали. Они лишь среди других коллег стали разносить информацию о том, что я - стукач.

- Все начальнику сразу несет, - стала говорить Аня.

Я думал, что эти слова коллегам будут безразличны. Но многие, к моему удивлению, приняли ихз близко к сердцу.

Со мной резко перестали разговаривать почти все. Только Максим, с которым мы почти одновременно пришли в компанию, не отвернулся от меня.

- Никому не хочется, чтобы ты и про их косяки рассказывал Вадиму Юрьевичу, - сказал коллега.

А я и не рассказывал про косяки, промахи. Об этом я всегда молчу. Тут речь идет о вымогательстве, об умышленной поставе.

Если бы я не сказал начальнику, в чем дело, то я сам бы оказался под ударом. А мне никак нельзя оставаться без работы. У меня ипотека, ребенок маленький. Об этом всем мне нужно думать в первую очередь, а не о том, чтобы Ане и Марату было хорошо.