- Они сами должны разбираться, чтобы людьми, а не тряпками быть, - сказала учительница, когда моего сына буллили

Мой сын Глеб учится в обычной школе. В этом году он заканчивает 7 класс. Уже почти год над ним в классе откровенно издеваются. А классный руководитель не принимает никаких мер.

Конфликты с одноклассниками  были у Глеба и раньше. Он никогда не был популярным, его порой дразнили. Но как-то он давал отпор одноклассникам.

Максима, еще одного мальчика из класса сына, тоже задирали. Они как-то вместе держались, поэтому противостояли буллингу.

В этом году в классе Глеба произошли изменения. Сменился лидер, заводилой стал другой мальчик по имени Стас.

С ним у Глеба начали стычки еще в сентябре. Сын приходил домой в синяках, в ссадинах. Я спрашивала, что происходит, предлагала помощь.

- На физкультуре упал, - говорил Глеб.

Не признавался сын мне ни в чем всю первую четверть. Потом ситуация окончательно добила его, поэтому он и сказал, что Стас и его дружки просто не дают ему прохода.

- Мы с Максимом сначала дали отпор, от нас, вроде бы, отстали, но все равно продолжают донимать. То ударят меня или его, то портфель спрячут куда-нибудь

Я решила вмешаться. Да, ситуация не была такой уж критичной, но приятного в ней не было ничего. Я отправилась к Раисе Михайловне, нашей классной.

Она выслушала меня, сказала, что дети не любят Глеба и Максима. Но причины этой неприязни ей неизвестны.

- Вы бы как-то поговорили с ребятами, - сказала я учительнице. – Надо же меры какие-то принимать. Я не хочу, чтобы моего ребенка покалечили.

- Они сами должны разбираться, чтобы людьми, а не тряпками вырасти, - заявила учительница. – Я не могу ничего сделать. У меня есть свои уроки, которые я обязана вести. У меня нет времени на то, чтобы каждую минуту быть рядом с Вашим Глебом.

Я была возмущена. К директору сходить у меня желание появилось. Но только е оказалось на месте Валентины Анатольевны в тот день.

Травля продолжалась. События быстро развивались. Глеб не успевал мне новости рассказывать. Все они были пугающими.

Я сходила к Валентине Анатольевне. Та пообещала мне, что меры примет, что все будет хорошо.

- Но Вы же и меня поймите, - сказала директор, - я не могу все под контролем держать. У меня же не один класс в школе. Надо же как-то и другие вопросы решать.

Я понимала Валентину Анатольевну, но все же просила ее разобраться. И она пообещала, что сделает все, что от нее зависит.

Только результатов никаких не было. Директор, может, и разговаривала с Раисой Михайловной, но та не стал никак вмешиваться в происходящее в своем классе. И последствия этого в один день наступили.

- Вам срочно нужно прийти в школу, - позвонила мне как-то классная. – Глеб упал, сильно ударился.

Я помчалась в школу. Уже через 5 минут я была на месте. И во дворе школы я увидела своего сына. Рядом были врачи. Я поняла, что приехала «скорая».

- Они со Стасом поспорили, договорились, что круче тот, кто с вышки этой пригнет, - сказала Раиса Михайловна. – И Глеб прыгнул, но не рассчитал, упал и ударился.

Я тут же вызвала полицию. Наряд приехал, я поведала о том, что произошло, про буллинг рассказала, который педагоги отказывались замечать.

Что же потом началось! Классная. Директор, завучи – все пытались уговорить меня смолчать, не давать делу ход.

- Вы же довели ситуацию до того, что дети стали соревноваться, - сказала я. – Если бы Вы, Раиса Михайловна, травлю остановили, то ничего бы не случилось.

Классная пыталась со мной спорить. Директор заступалась за своего педагога, предлагала мне любую помощь взамен на мое молчание.

Но я не остановилась. Я взяла все медицинские документы, справки. У Глеба не было переломов, но имелось несколько серьезных ушибов, ссадин после падения.

Все это я отнесла в полицию, написала заявление. В прокуратуру я тоже сходила, там заявление оставила.

Да, мой Глеб поступил глупо, раз стал спорить с этим Стасом, доказывать ему что-то. Но ребенка затравили так, что он уже за любую соломинку хватался, чтобы хоть немного улучшить свое положение в классе.

Учителя же все спускали на тормозах. Пусть теперь отвечают за свое бездействие. Может, эта ситуация их чему-нибудь научит все-таки. Хоть не будут попустительством заниматься.