- Она слишком полная, - дочь не взяли в садике на гимнастику и оскорбили при этом

С детства у моей Вари был хороший аппетит. Мама и свекровь постоянно говорили мне что нужно меньше ее кормить. Это было, когда Варе было только несколько месяцев.

Я не следовала этому совету. Ребенок просил кушать, плакал. Как я могла оставить его орущим и голодным?

Со временем аппетит у дочки становился только лучше. И к 2,5 года она была полноватой. Я видела это, но верила, что дочка вытянется, похудеет за счет этого.

Вместе с тем я не теряла времени напрасно. Я гуляла много с Варей, в подвижные игры мы играли.

Варя не худела. Я у педиатра советы спрашивала, как скинуть вес ребенку. Но врач не показала никакого беспокойства.

- у девочки такая конституция. Муж у Вас какой?

У моего мужа есть склонность к полноте. Вася следит за своим питанием, за счет чего не поправляется сильно. Но если он только контроль ослабляет, то килограммы тут же прибавляются.

- Физической активности нужно давать больше, - сказала врача. – А если будет возможность, то отдайте ребенка на какой-нибудь спорт или на те же танцы.

В то время мы готовились к садику, собирали разные бумажки. Мне было не до кружков и не до их поиска. Но на заметку я эти слова взяла.

- В саду будут кружки, - говорили мне соседки. – Там точно сможешь что-то выбрать для Вари.

Когда Варя только пошла в садик, ни про какие кружки и речи не шло. Я дала дочке адаптироваться, привыкнуть к новой обстановке.

В самом саду Варе очень нравилось. Она легко нашла общий язык с детьми, к воспитательнице потянулась. Кстати, мне Наталья Анатольевна тоже очень понравилась: она была приветливой, улыбчивой, солнышко напоминала.

Через несколько месяцев Варя чувствовала себя в саду так, будто бы дома. и тогда я стала спрашивать у воспитательницы про кружки, которые есть для детей.

- У нас рисование есть, лепка, - начала перечислять Наталья Анатольевна. – Что Вас конкретно интересует? Я Вам подскажу.

Я сказала, что мне нужно что-то, где Варя сможет двигаться.

- Хореография есть, - сказала воспитательница. – А еще у нас скоро гимнастика появится. Через несколько недель придет преподаватель. Если Варя захочет, то можно записаться.

Я так поняла, что на все кружки берут любого, кто пожелает. А как иначе? Речь же про детский сад идет, а не про отбор в секции, где профессиональных спортсменов и танцоров готовят.

Дома я поговорила с Варей, спросила, хочет ли она пойти на гимнастику. И у дочки буквально глаза загорелись. Я и решила, что точно запишу ее на гимнастику.

Через пару недель в группу пришла преподаватель по гимнастике. Она представилась Эллой Сергеевной, спросила, кто хочет заниматься с ней. Моя Варя и некоторые другие дети подняли руки.

- В обед сегодня в актовом зале буду проводить тренировку, по итогу которой отберу себе учеников, - сказала Элла Сергеевна.

Я не стала задавать никаких вопросов по поводу этого отбора. Какой отбор? Преподаватель наверняка хотела посмотреть, кто более дисциплинированный, а кто – любитель баловаться. Детей из последней категории она точно бы к себе не взяла.

Но это мое логичное предположение оказалось неправильным. Уже вечером я увидела свою дочь в слезах.

- Что случилось, Варя?

Дочка стала что-то объяснять, говорила, что ее обидели, обозвали толстой.

- И на гимнастику меня не взяли, - ревела Варя.

В этот момент подошла воспитательница. Я у нее спросила, в чем дело, что там с той гимнастикой. И Наталья Анатольевна рассказала мне.

- Она слишком полная, - сказала Наталья Анатольевна. – Преподаватель поэтому ее не взяла. У нее строгие требования к своим ученикам. Исключений она не делает ни для кого.

А не логично, что ребенок идет заниматься, чтобы похудеть? Как вообще Элла Сергеевна отбирала детей? На что она смотрела?

- Внешние данные важны, - сказала воспитательница. – А Вам стоит другой кружок для дочки выбрать.

Нет, я не оставлю этого так. Я пойду не только к заведующей, но и в отдел образования. Что там за кастинг в саду на эту гимнастику устроили?

Ладно, если бы просто кастинг, если бы не взяли. Но зачем же было обзывать ребенка? Теперь у Вари комплексы, с которыми мне нужно работать, а не кому-то.