- Она хуже, чем ее мать, - моя сестра упустила дочь, и с внучкой сейчас ошибки повторяет

Я и моя сестра Рита росли в интеллигентной семье. Мы обе получили высшее образование, замуж вышли удачно. Мы с мужем еще работаем. Наши дети учатся и работают. Мне грех на что-то жаловаться, потому что все складывается хорошо. А вот того же самого нельзя сказать про Риту. Как-то у нее вся жизнь кувырком пошла с определенного времени.

Рита и ее муж работали всю жизнь в университете преподавателями. Сейчас моя сестра уже на пенсии, а вот ее супруг Миша до сих пор читает лекции. У сестры единственная дочь имеется. Ее зовут Оля. И пока девочка была маленькой, никаких проблем с ней не было. Оля слушалась родителей, ходила на кружки, проявляла себя. В начальной школе она была отличницей, учительница ее постоянно хвалила. В 5 и 6 классе с учебой ситуация стала чуть хуже, появились 4 у моей племянницы. Но все равно она училась лучше всех в классе. Когда Оле было 12 лет, с ней стало труднее. Рита и Миша стали держать ее в строгости, не позволяли лишнего шага ступить. Племяннице моей нельзя было гулять поздно. А это, в понимании Риты и Миши, не позже 19.00. С подругами Оле не разрешалось общаться больше часа или полутора в выходные дни. В будние вообще об этом и речи не шло, потому что девочка должна была по кружкам ходить и к репетиторам.

- Ты бы не закручивала так гайки, - сказала я. – Бунтовать же будет Оля.

Сестра сказала, что нельзя в таком возрасте детям многое позволять. Я и поняла, что Рита считает себя правой во всем. Миша ее тоже. Я не стала на своем настаивать и заступаться за племянницу. Но жизнь показала, что я была права.

В 14 лет племянница стала показывать характер. Когда один раз ее не отпустили гулять, она сама ушла из дома. И несколько дней она не появлялась.

- Мы ее в притоне нашли! – рассказывала мне потом сестра. – Как после такого можно доверять Оле?

С тех пор племянницу родители пасли и пасли. Но только она все равно находила возможность сбежать из дома. Однажды это закончилось тем, что Оля забеременела. Тогда ей сделали аборт. Но только через пару месяцев она опять в подоле принесла. И в тот раз от беременности родители помогли ей избавиться. Но когда племянница забеременела, будучи в 11 классе, Миша сказал, что ему это надоело.

- Пусть рожает. Может, так задумается о чем-то, поумнеет.

Оля родила дочку, назвали девочку Викой. И с тех пор она стала сидеть с малышкой дома. Тогда племянница изменилась сильно, превратилась в домашнюю девочку, в хорошую маму. Но только музыка это не так долго играла, как хотелось бы всем. Когда Вике было чуть больше года, Оля собрала вещи и куда-то уехала.

- Вы настояли, чтобы я родила, поэтому занимайтесь теперь ребенком, - сказала Оля. – а меня не трогайте.

С тех пор про племянницу не слышно ничего. Она не звонит родителям, дочь не навещает. Ее в конечном итоге родительских прав лишили. А опекунами Вики стали Рита и Миша.

С тех пор зять вынужден работать больше, чем раньше. Ему уже тяжело, потому что возраст. Но он понимает, что внучку нужно поднимать, на ноги ставить.

- Мы много ошибок совершили с Олей, - сказала мне как-то Рита, - а с Викой уже не повторим их.

Рита и Миша бросились в другую крайность. Они внучке стали разрешать вообще все. В 7 лет девочка покрасила волосы в розовый цвет. И это с разрешения бабушки и дедушки было.

- Если Вика хочет новый телефон или еще что-то, мы едем и покупаем, - рассказывала мне недавно сестра. – Не хочу расстраивать девочку отказами. Жизнь еще ограничит ее во многом. А пока что пусть наслаждается.

Тем временем Вике уже 13 лет исполнилось. И она вообще не имеет представления о правилах, о том, что существуют какие-то границы дозволенного.

- Она хуже, чем ее мать, - сказала я как-то сестре. - Я хочу, чтобы у Вики было полноценное детство, чтобы она не только учебу вспоминала, а  какие-то приключения, встречи с подругами, поездки, - рассказывает Рита.

Только Вика уже бабушку и дедушку прямым текстом посылает. А они ничего по этому поводу ей не горят, делают вид, что так и должно быть. Мне страшно за будущее племянницы. И за сестру я переживаю. Она же скоро разочаруется окончательно в Вике, в себе, в своем воспитании. Только менять что-либо будет уже слишком поздно.