– Она будет учиться в нашем городе и поживет у нас, – сообщил муж перед приездом золовки с племянником

– Моей сестре нужна поддержка, она хочет изменить свою жизнь, – сообщил Денис за завтраком.

– Что именно случилось? – спросила я. – Марина живёт в другом месте, работает в кафе. Мы почти не общались.

– Она записалась на курсы флористики здесь, в городе, и погостит у нас недели две, – объяснил муж.

– Пусть живёт, – пожала я плечами. – Диван в гостиной свободен, хватит для одной.

– Для двоих, – поправил Денис. – Она берёт с собой Егорку. Не может оставить его одного. Наши родители заняты, а её бывшие родственники не помогают. 

Я удивилась, как она собирается учиться с четырёхлетним сыном, но не стала спорить. Приготовила комнату, купила детский йогурт и фрукты.

– Мы уже здесь! – звонко щебетала Марина вечером. – А завтра мой первый урок в девять!

– Егор будет с тобой? – уточнила я.

– А зачем? – удивилась она. – Ты же дома работаешь. Просто присмотри за ним немного.

– Но я не смогу одновременно работать и следить за ребёнком, – попыталась возразить я.

– Ему будет лучше здесь, чем таскаться со мной по незнакомым местам, – отрезала Марина. – Он спокоен, покушает и поспит днём.

На деле всё пошло не так. Егорка, оказавшись в чужой квартире, капризничал и требовал внимания. Я постоянно отвлекалась, а к вечеру чувствовала себя разбитой.

– Практика – это хорошо, пока своих нет, – хлопала меня по плечу Марина. – Мы же редко видимся, порадуйся за племянника.

 

Из-за этого я ночью доделывала проект. Утром сестра мужа весело убежала, а я осталась с мальчиком. Он скучал, а потом закатил истерику.

– Выведи его гулять, – коротко бросила Марина в телефонную трубку. – Не мешай, у нас важная тема.

 

Мне пришлось закрыть ноутбук и идти на детскую площадку. Работа опять стояла. На ужин Денис получил яичницу с колбасой.

 

– Ты просто не привыкла, – усмехнулась Марина. – Егору уже четыре, он почти взрослый. Что ты будешь делать со своим малышом?

 

Я промолчала, хотя знала, что основную заботу о мальчике всегда брала на себя их бабушка.

 

– Я не могу быть няней каждый день, – сказала я позже. – Завтра у меня дедлайн. Бери сына с собой или оставайся дома.

– Я заплатила за курс немалые деньги и приехала не для того, чтобы всё бросать, – огрызнулась она.

– На меня не рассчитывай, – сразу включился Денис. – На завод детей не пускают – опасно.

 

На следующее утро Марина тихо сбежала, оставив спящего Егорку.

– Твоя сестра совсем села на шею, – не выдержала я. – Я же сказала прямо!

– Вечером мы с ней поговорим, – пообещал муж. – Но сейчас я уже опаздываю.

 

Егор плакал, цеплялся за меня, а я злилась – не на него, а на его мать. Отчёт ушёл с опозданием. Начальник лишил меня квартальной премии.

 

– Зачем тебе лишние деньги? Денис хорошо зарабатывает, – пожала плечами Марина. – Скоро мы уедем.

 

Мы поссорились. Денис, вернувшись, слушал жалобы от обеих. Ему, уставшему, было не до нас.

 

– Потерпи ещё немного, – уговаривал он меня позже. – Через несколько дней курсы закончатся, и они уедут.

 

Я взяла отпуск. Марина обрадовалась и стала исчезать ещё чаще.

 

– Мне тоже нужна личная жизнь, – заявила она брату. – Вы же дома.

– Он – твой ребёнок! – кричал Денис. – Хоть иногда вспоминай об этом!

 

Ссора стала громкой, но Марина всё равно ушла. А после окончания курсов она не собиралась уезжать.

– Когда вы отправляетесь домой? – спросил Денис на третий день.

– Выгоняете? – насупилась она. – Я хотела ещё погулять, новые места посмотреть.

– Отлично, значит, будешь смотреть их с Егором, – твёрдо сказал муж. – К выходным собирайте вещи. Мы купили вам билеты.

 

Марине это не понравилось. Она уже мечтала о столичной жизни. Но брат был непреклонен, а я молча собирала их чемодан.

 

– Ничего, я ещё вернусь, – бормотала она, усаживая Егорку в вагон. – Тебе понравилось у тёти?

– Да, – кивнул мальчик, прижимая игрушку, подаренную мной.

 

Тётя иногда сердилась, но только она и бабушка по-настоящему его жалели. Маме и папе он был не нужен. Дядя Денис вечно ворчал. А уставшая тётя хоть и ворчала, но никогда не отпихивала его, когда он прижимался к её коленке, маленький и совсем потерянный.