Няня в саду демонстративно меня игнорирует, а потом срывается на дочери

Могла ли я представить, что в тридцать с лишним лет окажусь в роли человека, с которым принципиально не здороваются? И где – в детском саду.

Всё началось с молчаливого презрения со стороны младшего персонала. Привожу Алису утром, говорю громко, глядя прямо на няню:

– Доброе утро!

Женщина пошла протирать подоконники, хотя они и так блестели. Первый раз я подумала – не услышала. На третий стало понятно: это ритуал. Вечером та же картина – моё «до свидания» улетает в стену. Воспитательница отвечала сухо, но вежливо, а няня будто дала себе обет игнорировать моё существование. Разбираться не тянуло – ну, бывает, люди друг другу не симпатичны.

Но однажды дочь сказала за ужином:

– Мам, а Ирина Сергеевна меня сегодня по спине шлёпнула.

Я замерла с тарелкой:

– Как шлёпнула? Сильно?

– Не-а, просто так. Я хотела взять куклу, а она забрала и сказала: хватит, надоела.

На следующий вечер добавилась новая история: попросилась в туалет во время тихого часа, няня не пустила. Пришлось терпеть полчаса. Я знаю свою дочь – она может приукрасить, но не врёт, глядя в глаза. Утром завела разговор с воспитательницей Еленой Викторовной. Та удивилась:

– Что вы, это опытный сотрудник, со стажем. Девочка что-то не так поняла.

Я вздохнула и решилась дождаться саму героиню. Ирина Сергеевна вышла, взгляд поверх моей головы.

– Мне важно обсудить некоторые моменты, касающиеся Алисы, – я даже не успела договорить, как она перебила.

– Я приучаю к дисциплине распущенных детей, – отрезала, не дослушав. – С вашими вечными разговорами они садятся на шею. Про туалет знаю – нечего перед сном воду пить.

Я опешила. Приучает к дисциплине? Это не её функция. Её работа – вытереть лужу и принести еду, а не решать, кто распущен. Дома я засела в родительский чат и осторожно спросила, сталкивался ли кто-то с грубостью. Оказалось – да.

Одна мама рассказала, что её сыну не выдавали сменную одежду после прогулки, потому что он «плохо кушал». Другая заметила, что Ирина Сергеевна демонстративно не замечает поднятую руку отдельных детей. Коллективная картина вырисовывалась нерадужная.

Алиса тем временем начала капризничать перед выходом в сад. Не плакала, а именно сникала. Придумывала сто причин остаться дома. А когда узнавала, что няня на больничном, – расправляла плечи и хлопала в ладоши. Вчера она сказала с искренним восторгом:

– Ура, Ирина Сергеевна кашляет! Надеюсь, она долго не поправится!

Я ее стыдила, объясняла про человечность, но внутри у самой заскребло: маленький человек не рождается с желанием радоваться чужому кашлю. Это реакция на избавление от гнёта.

Перебираю варианты: просить перевода в другую группу? Идти к заведующей с коллективной жалобой? Страшно прослыть скандалисткой, но ещё страшнее молчать и видеть, как детская радость привязывается к отсутствию взрослого.

Никаких драк, только тихое выдавливание симпатии. И оттого гаже. Будто мы с дочерью оказались в эпицентре бесшумного скандала, где никто не хочет говорить правду.