– Нормальные девушки не пилят по пустякам, – заявил ленивый мальчик моей дочери, приехавший жить к нам

Возвращаюсь с работы – в прихожей мужские ботинки. Грязные, на толстой подошве. И мои любимые балетки смяты, как ненужные тряпки.

– Мам, познакомься, это Сергей. Он теперь у нас жить будет, – Кристина сияет.

– Очень приятно, – добавляет парень и протягивает мне влажную ладонь.

Раньше я бы, наверное, обрадовалась. Дочке двадцать пять, взрослая женщина. Но сейчас хочется спросить: «А меня кто-нибудь спросил?». Квартира приватизирована на двоих, так что формально она имеет право.

– Мы голодные, – Кристина заглядывает в кастрюли. – Суп есть?

Суп есть и котлеты. Но Сергей, оказывается, придерживается «этичного питания». Ест только то, что не бегало и не росло с глазами.

– Тогда картошка? – предлагаю я.

– Она крахмальная. Я на сушке.

Я смотрю на его худые запястья и живот, который выпирает над джинсами. Какая сушка?

Кристина достает телефон и заказывает доставку. Как-то само собой получается, что плачу я.

Ночью не сплю. Вспоминаю, как сама в двадцать три привела к маме отца Кристины. Тот тоже сначала не помогал, не убирал. Но хотя бы цветы дарил и на свидания водил.

Утром ухожу на работу – они спят. Возвращаюсь – картина маслом: посуда по всей кухне, в раковине овсянка присохла, на диване грязный свитер.

– Кристин, уборка когда?

– Да мы только встали! Сережа ночью работал – у него заказы.

Сергей «работает» на дому уже полгода. Что именно делает – непонятно. То сайты, то видосы монтирует, то вообще «ищу себя».

Через три дня я замечаю, что из кошелька пропала тысяча. Дочь сказала, что потом отдаст. Не отдаст, конечно, но скандал мне не нужен. Через неделю Кристина просит «одолжить» на новый монитор Сереже, т.к. рабочий сломался. Я отказываю.

– Ты не хочешь, чтобы у нас все было хорошо! – обижается дочь.

Хочу, но не ценой своего кошелька и нервов.

Через две недели я застукиваю Сергея в ванной. Он бреется и оставляет волоски по всей раковине. Говорю ему – пожимает плечами: «Крис уберет».

– Она не горничная.

– А кто? – искренне удивляется он.

В этот момент я понимаю, что мальчика не перевоспитать. Его мама, наверное, до сих пор носки по квартире собирает.

Я беру отпуск. Уезжаю к подруге в область на пять дней. Перед отъездом говорю Кристине: «Продукты в холодильнике, деньги на карте. Рассчитывайте сами».

Звоню на третий день – дочь плачет. Оказывается, Сережа «забыл» оплатить интернет, не вынес мусор, и вообще они поссорились из-за того, кто моет пол.

– Мам, он сказал, что я нытик, что нормальные девушки не пилят по пустякам.

– А ты спроси его, какие девушки нормальные. Те, которые убирают его носки с ковра?

Кристина молчит.

Возвращаюсь в воскресенье. В прихожей только мои балетки. И одна грязная кружка в раковине.

– Он ушел, – говорит дочь. – Сказал, что я тебя слушаюсь, а должна слушаться его.

– А ты?

– Я сказала, что мама права. Убирать за собой – не женская обязанность.

Я обнимаю Кристину. Горло перехватывает, но я молчу.

Потом мы заказываем пиццу. С мясом, сыром и всем, что бегало. Дочь ест и улыбается впервые за это время. А Сергей пусть ищет другую, которая будет его «ценить».