Невестка умоляла нянчиться с внуком, а когда он немного подрос, выпроводила меня за ненадобностью и хотела запретить общение

В тот вечер они зашли ко мне оба – мой сын Игорь и его жена Катя. Они казались такими потерянными.

– Лидия Петровна, мы без вас пропадем, – сказала невестка, и ее слова были полны такого искреннего, как мне показалось, отчаяния.

Сын молчал, сжимая пальцы. Они только-только оперились, взяли квартиру в кредит, а тут – нежданная беременность. Работы у обоих много, но денег не хватает.

– Хорошо, – ответила я. – Помогу.

Катя чуть не запрыгала от радости, тут же обняла меня.

– Вы просто волшебница! Мы вам так благодарны!

Я улыбнулась, но внутри что-то сжалось. Я помнила, какой властной и назойливой была моя собственная свекровь. Я клялась себе, что никогда не стану такой. Жили они отдельно, я старалась не навязываться. И вот теперь они сами позвали меня.

Оказалось, Катя не может оставить работу. Их кредит съедал почти все. Мне предложили небольшие деньги, компенсацию, чтобы я оставила свою должность и занималась внуком.

– Мы справимся, только с твоей поддержкой, – добавил Игорь.

Я согласилась. Уволилась. Ходила с внуком в детскую поликлинику, потом в садик. Я поднималась ночью, если Ваня плакал, сидела с ним на всех больничных, водила на рисование и футбол.

– Лидочка, вы просто спасение! – Катя не скупилась на слова. Она привозила мне конфеты, дарила открытки, звонила просто так. Мне казалось, мы стали дружной семьей.

Все изменилось, когда Ваня пошел в третий класс.

– Бабуля, я уже большой, – заявил он однажды, самостоятельно завязывая шнурки.

Я смотрела на него и понимала: он прав. Он вырос. И вместе с его взрослением в наш дом пришла какая-то новая, тихая стужа. Сначала Катя просто стала сдержаннее. Ее благодарности звучали как дежурная фраза.

– Спасибо, что встретили из школы, – бросала она, уже прикрывая дверь. – Нам пора, уроки.

Раньше она звала меня «Лидочкой», теперь – строго по имени-отчеству. Приглашения на чай прекратились. Мягко, но неумолимо меня выталкивали обратно, за порог их ставшей самостоятельной жизни.

– Может, Ваня на выходные ко мне приедет? – рискнула я спросить как-то.

– Ой, у него теперь английский и плавание, – ответила Катя. – График очень плотный. Да и вам отдых нужен.

Отдых. Словно моя забота о нем была тяжелой работой, от которой меня наконец-то освободили.

А потом был тот визит. Я зашла без предупреждения, купив по пути ватрушек.

– А это зачем? – встретила меня Катя. Не «здравствуйте», а именно так. Ее взгляд был колючим.

Послышался радостный крик: «Бабушка!».

– Хотела передать… – я растерянно протянула пакет.

– Спасибо, не надо, – она взяла его и буквально заслонила собой дверной проем. – У нас все есть.

Дверь закрылась. Я осталась стоять на лестничной площадке.

Самое горькое – Игорь будто ничего не замечал. Пока однажды Ваня не позвонил мне сам, тайком.

– Бабуль, когда ты приедешь? – прошептал он.

– В субботу, если мама разрешит, – ответила я.

Тишина. Потом приглушенные голоса, резкое «Кому ты звонишь?» и тишина в трубке. Все. Меня отрезали.

Терпеть больше не было сил. Я поймала Катю в подъезде.

– Почему мне нельзя видеться с внуком?

Она вздохнула.

– Лидия Петровна, он занят. Учеба, кружки. Это нормально, что интересы меняются.

– А телефонные разговоры тоже теперь под запретом?

– Хватит меня контролировать! Я – его мать, и сама решаю, что для него лучше! Ваше общение сейчас ему только мешает.

В тот же вечер я пришла к Игорю. Он был один.

– Сын, нам нужно поговорить.

– Мам, опять про Катю?

– Про моего внука. Меня лишили его.

Он молчал, слушал. А потом поднял на меня понимающие глаза.

Вечером он позвонил.

– Мама, в воскресенье я привезу Ваню. И будем делать так каждую неделю. Это правильно.

Катя теперь не скрывает своей неприязни. Ее «здравствуйте» ледяное. Но это неважно. Важно, что по воскресеньям ко мне приезжает мой внук. Я больше не прошу, теперь просто жду его визитов.