– Не умеешь промолчать вовремя — вот и бесится мужик, – тетя обвиняет меня в агрессии моего мужа

Сегодня я до сих пор слышу звон разбитой тарелки и глухой удар вырванной двери. Мой муж Женя снова сорвался. Пришёл домой раньше меня, открыл своим ключом, а когда я вернулась с лекции, уже стоял посреди комнаты красный, с перекошенным лицом.

Ему не понравилось, что я не взяла трубку на трёх его звонках. Я и оправдаться не успела — он схватил первую попавшуюся вещь с полки и запустил в стену.

Дальше сорвал межкомнатную дверь с петель, опрокинул стеллаж с моими учебниками и разбил стеклянную столешницу на журнальном столике, который выдала нам хозяйка. Я пыталась утихомирить его, но получила толчок в плечо, ударилась локтем о косяк и замерла.

Самое страшное случилось, когда он повернулся к нашему псу Чарли. Сказал, что вышвырнет его с балкона пятого этажа, если я ещё хоть слово вякну. Чарли, мелкий дворняжка, забился под диван и скулил, а я просто схватила его в охапку, сумку с документами и выбежала в подъезд босиком.

Потом вернулась за обувью, когда он ушёл в ванную и включил воду. Я слышала его крик, что я «пожалею», но уже не оборачивалась.

Уехала к тёте Наташе, маминой сестре. Думала, отдышусь, получу хоть каплю тепла. Тётя выслушала и сжала губы: «Опять ты со своими истериками. Не умеешь промолчать вовремя — вот и бесится мужик».

Мне захотелось закричать, что я молчала, что тишина его злит так же, как и любой ответ. Тётя только отмахнулась, велела позвонить Жене, извиниться и возвращаться, пока он «не передумал».

Слёзы подступили мгновенно, но я молча ушла в её крохотную кухню, села на табурет и прижала к себе Чарли. Тётя легла спать, а я так и сидела, перебирая в голове обломки сегодняшнего дня.

Женя не всегда такой. Точнее, это не редкость, но после приступов ярости он превращается в самого заботливого мужчину. Пару недель назад выбросил мою кофеварку в мусоропровод из-за холодного ужина, а через день принёс новую, правда дешёвую, и просил прощения на коленях.

Месяц назад разбил мой старенький ноутбук — потом два вечера сидел с паяльником, что-то чинил, экран так и остался в трещинах. Я каждый раз верила, что это последний раз. Но сегодня он перешёл черту: пострадало не моё, а хозяйское добро.

Квартира съёмная, и там теперь выбитая дверь в спальню, вмятина на ламинате от упавшего стеллажа и осколки стеклянного столика. Хозяйка — пожилая женщина, она доверила нам жильё и брала совсем небольшую плату. Я боюсь даже прикинуть сумму ущерба.

У нас и так бюджет трещит: его зарплата сорок две тысячи, моя подработка по вечерам — тринадцать, ипотеки нет, но есть долги за технику и аренда. Съезжать некуда.

В голове крутится мысль пойти в полицию. На сгибе локтя уже наливается синяк, есть свидетель — соседка, которая выскочила на шум и видела погром через приоткрытую дверь.

Я хочу написать заявление. Но тётя, узнав об этом, заявила: «Ты с ума сошла, позорить семью? Кто тебя потом возьмёт с такой репутацией? Да и куда ты денешься — ни кола ни двора».

Её слова бьют больнее Жениных угроз. Я сижу и думаю: а действительно, куда мне? Общежитие не положено, друзей, у кого можно переночевать больше одной ночи, нет, снять хоть комнату с собакой — за гранью возможного с моими доходами.

Возвращаться страшно: завтра он может не остановиться на двери и столике, а всерьёз схватит меня или выбросит Чарли.

Раньше я оправдывала его стрессами на работе, маленькой зарплатой, даже погодой. Но сейчас внутри что-то оборвалось, извинений больше не приму. Тётя не опора, мамы нет уже три года, и совета просить не у кого. Чарли положил голову мне на колени и тихо сопит, а я гляжу на старые фотографии в телефоне и не узнаю ту девушку — смешливую, без страха в глазах.