Наступил момент, когда я больше не могла выслушивать претензии свекрови и делать вид, что все нормально

Когда я зашла в квартиру, Светлана Петровна стояла в коридоре и молча смотрела на мои кроссовки, которые я второпях оставила прямо у входа.

– Таня, милая, а обувь у нас теперь под ногами валяется? – поинтересовалась она ласковым голосом, от которого у меня внутри всё сжалось.

Я убрала кроссовки на полку, хотя всего пару минут назад на них никто не обращал внимания.

– Простите, задумалась.

– Оно и видно. На кухне бардак со вчерашнего вечера, ты, видимо, опять устала.

Виталий сидел в комнате с ноутбуком и делал вид, что ничего не слышит. Это была его обычная тактика последних трёх лет — не вмешиваться, пока петух не клюнет.

На кухонном столе действительно стояла чашка с недопитым чаем и тарелка с крошками от булочки, которую Светлана Петровна сама же и ела перед сном. Но объяснять это было бесполезно – найдет тысячу аргументов.

– Мама, ну Таня после работы пришла, дай ей хоть дух перевести, – подал голос Виталик, когда я вернулась в комнату.

– Конечно, сынок. Я же только напомнила. А то привыкнете в грязи жить.

Я зашла в ванную и умылась холодной водой. За три года замужества я так и не поняла, почему Виталий не может снять отдельное жильё, если его мать каждый день находит повод для недовольства. Он говорил, что не хочет бросать пожилую женщину одну, что надо потерпеть, что она привыкнет. Но время шло, а ситуация становилась только хуже.

Через полчаса Светлана Петровна вошла в комнату с чистой тряпкой в руках.

– Танюш, я окна вымыла, а то на кухне вообще свет не проходил. Ты бы хоть раз в месяц бралась за них, а то всё я да я.

Я кивнула, хотя мыла окна на прошлой неделе, и она сама стояла рядом и давала указания.

Вечером я накрыла ужин — макароны с фаршем и сыром и салат из огурцов. Всё простое, как она любила.

– Огурцы горчат, – заметила Светлана Петровна, едва попробовав первый кусочек. – Ты их перед нарезкой пробовала?

– Пробовала, нормальные.

– Ну не знаю, у меня сразу изжога начнётся.

Виталий молча накладывал себе добавку. Я смотрела на него и ждала хоть одного слова в мою защиту, но он лишь похвалил макароны и перевёл разговор на погоду.

После ужина я мыла посуду, а Светлана Петровна стояла в дверях и комментировала расход воды.

– Таня, я не со зла. Просто ты привыкла всё делать по-своему, а в нашем доме заведён определённый порядок.

– Это и мой дом тоже, – ответила я, не оборачиваясь.

– Ну, конечно. Только кто из нас двоих сюда вещи привёз, а кто жил здесь с рождения?

Я бросила мытье и пошла в спальню. Там достала из шкафа сумку и стала складывать самое необходимое.

– Ты куда собралась? – Виталий зашёл следом.

– К Ирке переночую. Устала я, Вить. Мне нужен перерыв.

– Ну подожди, мать же не специально. Она переживает за нас.

– Она переживает за свои окна и огурцы. А ты за неё переживаешь. А за меня кто?

Он хотел что-то сказать, но я уже застёгивала молнию на сумке.

– Я позвоню завтра.

Вызвала такси и поехала к подруге.

Через два часа телефон завибрировал. Виталий.

– Тань, я к матери подходил, поговорил. Она плачет, говорит, что не хотела тебя обидеть.

– А ты ей веришь?

– Ну она же моя мама. Но я ей объяснил, что если она не перестанет цепляться к тебе по пустякам, мы съедем.

– Съедем? – я усмехнулась в трубку. – Ты уверен?

– Да. Мне без тебя плохо. Я квартиру присмотрел, недалеко от моей работы. Можем хоть завтра съездить.

Я замолчала. Он никогда не говорил таких слов раньше.

– Тань, прости меня, что сразу не встал на твою сторону. Я думал, само рассосётся, а оно не рассасывается.

– Да, увы.

– Я заеду за тобой через полчаса. Поедем домой, а с утра начнём новую жизнь.

Ирка принесла чай и вопросительно подняла бровь.

– Помиритесь?

– Похоже, да. Но теперь всё будет иначе.

Через полчаса Виталий действительно стоял у подъезда с пакетом моих любимых круассанов из пекарни. Мы поехали домой, но по дороге завернули к его приятелю, который сдавал однушку в тихом районе. Посмотрели, договорились.

В квартиру к Светлане Петровне мы зашли вместе.

– Вернулась? – с обидой произнесла она.

– Вернулась, – ответила я и прошла в спальню.

Виталий задержался с матерью на пару минут, а потом пришёл ко мне и обнял.

– Она пока не поняла, что это всерьёз, но поймёт.

Кажется, теперь всё изменится.