Наглая соседка лезла через забор на наш участок, порвала штаны, а потом и стоимость их потребовала компенсировать

Мы с мужем давно мечтали о даче. Но никак у нас не получалось ее купить, потому что деньги то на одно, то на другое требовались.

В этом году наша с Артемом дочь вышла замуж, стала жить полностью самостоятельно. И мы решились на кардинальные изменения в нашей жизни.

- Купим домик в пригороде, а квартиру оставим дочке и ее мужу, - сказал Артем. – У них скоро ребенок появится. Чего им в ипотеку лезть?

Мы стали смотреть домики. И один вариант нам приглянулся. Мы съездили, чтобы увидеть живем то, что изображено на фото. И еще раз мы убедились, что нужно заключать сделку.

Сам дом был с удобствами, ремонт в нем был свежим, крыша тоже была поменяна. Туда можно было заезжать и жить.

- У меня дочка в другом городе живет, - стала рассказывать нам хозяйка домика. – Мне одной тут тяжело справляться, поэтому я и продаю все это. Переберусь ближе к дочке, куплю себе квартиру, с внуками буду помогать.

Звучало вполне логично. Про соседей я и не думала спрашивать. У меня никогда не было проблем с теми, кто живет рядом. И поэтому я была уверена, что и с теми, кому близлежащие дома принадлежат, я смогу найти общий язык.

Когда мы перебрались окончательно в наш домик, мы сразу же заговорили о том, чтобы поменять забор. Старый был совсем ветхим, до пояса мне не доставал. Можно сказать, что он только границы участка обозначал.

Мы вызвали мастером, которые все замерили, заказали материалы на забор. И через пару дней нам их привезли. А еще за неделю нам поставили новый забор, который был высоким и сплошным. Безопасность наша на высоте оказалась.

Полторы недели после этого мы жили спокойно. А потом к нам в калитку неожиданно стали стучать. Артем пошел открывать дверь.

- Я – Ваша соседка, - сказала женщина. – Меня Тоня зовут. Почему Вы забор поставили? Где Мария Григорьевна?

Пришлось объяснять, что Мария Григорьевна дом продала, что она больше не живет здесь и появляться не будет.

- Я теперь сюда зайти не могу! – стала орать женщина. – Я ходила к Марии Григорьевне в баню каждое воскресенье. А что теперь делать? Тревожить вас каждый раз стуком в калитку, если что-то надо?

Мы сказали, что баню не топили, что гостей не ждем. Также мы объяснили, что старым порядкам не место здесь больше. Соседка и ушла, плохо скрывая при этом раздражение.

- Вряд ли она была подругой Марии Григорьевны, - высказала я свое предположение. – Тихая и спокойная пенсионерка с такой нахалкой не смогла бы дружить.

Муж согласился со мной. Мы еще немного поговорили про эту соседку, а потом забыли. Не думали мы, что она еще один раз придет.

Но в скором времени Тоня опять постучалась к нам. Я на этот раз открыла калитку. И соседка стала просить у меня клубники.

- Мария Григорьевна всегда разрешала мне ягод внуком собрать, - сказала Тоня.

- Здесь Марии Григорьевны больше нет, - заметила в очередной раз я. – И клубнику мы убрали, потому что не хотим с ней возиться. Нам себе проще купить.

Соседка опять стала возмущаться, после чего все-таки ушла. Я же еще долго отходила от шока. Не думала я, что такие наглецы вообще существуют.

Легли спать мы в тот день около 10 вечера. А ближе к 11 мы услышали стук в дверь! Как кто-то вообще мог перелезть через наш забор?

Толик пошел открывать. На пороге он увидел Тоню! Она была злая-презлая, как только увидела моего мужа, тут же орать начала.

- Вы мне должны новые штаны купить! Я свои порвала, когда через ваш забор лезла! Кто вам разрешил его устанавливать?

Тоня не поверила, что мы убрали клубнику, решила проверить, так ли это, собрать заодно ягод для своих внуков.

- Нет у нас никакой клубники, - сказал муж. – И нечего к нам лазить. Ни за какие штаны мы не будем платить! Смотрите, чтобы мы еще на Вас заявление не написали за незаконное проникновение на чужую территорию. Да, за это наказание предусмотрено.

Слова Толика немного остудили соседку. Она и ушла к себе, забыв про то, что хотела компенсацию за испорченные ею же самой штаны получить.

Не знаю, как теперь быть с такой соседкой. Больше она, вроде бы, к нам не суется. Но никто же не знает, что дальше ей в голову придет. Чувствую, что хлебнем мы еще.