- На квартиру глаз положили? - дочери соседки не понравилось, что я прихожу работать к ее маме домой

Я несколько лет назад перешла на удаленную работу. Она для меня стала удобным вариантом. Все-таки у нас с Олегом двое детей-школьников, за которыми нужно присматривать.

В первые несколько месяцев все было ничего. Но потом вылезли основные подводные камни, проблемы. Дети не давали мне спокойно поработать. Я только утром могла заниматься своими делами, потому что и Миша, и Олеся были в школе. После обеда же я только и делала, что отвлекалась на их просьбы. И вторая половина дня у меня не была продуктивной. В том учебном году вообще невыносимо стало. Оля на вторую смену стала ходить в школу. Миша же остался на первой. И получилось так, что я не была дома одна почти никогда. И это мешало создавать рабочую атмосферу.

В октябре того года я случайно встретилась со своей соседкой Лидией Николаевной, когда шла с прогулки. И мы разговорились. Я стала рассказывать ей про детей, про то, что из-за них не могу нормально работать, потому что кто-то из них все время дома.

- А ты ко мне приходи, - сказала Лидия Николаевна. – У меня Интернет есть, комната одна пустует. Я же одна в двушке живу. Символически будешь платить мне за аренду комнаты. Этого будет вполне достаточно.

Мы условились, что я посмотрю, сколько стоит снять комнату в нашем районе, а потом мы сойдемся на цене.

- Я же не буду с тебя полноценную аренду брать, - сказала соседка. – Ты же ночевать не будешь у меня, а только днем будешь приходить.

Я посмотрела цены на аренду. Тысяч 10-12 стоила комната в месяц. Я и предложила соседке, что буду платить 5 тысяч в месяц ей, а еще за электроэнергию накидывать 1,5 тысячи. Лидию Николаевну такой вариант устроил полностью.

Я заплатила соседке за первый месяц 5 тысяч и еще 1,5 за свет. И после этого я стала работать у нее. Дети знали, где меня искать, если что, но по пустякам уже не могли дергать каждые 5 минут. Так прошел месяц, потом другой. С Лидией Николаевной мы подружились, стали общаться нормально, советы друг другу по хозяйству давали.

Как-то раз мой рабочий день пошел наперекосяк. Тогда я пришла к Лидии Николаевне в 9 утра. А уже через час в квартире мы были не вдвоем, а втроем. Приехала Света, дочка Лидии Николаевны. И ей не понравилось то, что я нахожусь у ее матери, что я у нее арендую комнату за такие небольшие деньги.

- Вам же не рабочее место надо, - сказала Света. – На квартиру глаз положили? Даже не рассчитывайте на нее. Я – единственная дочь у своей матери. И я унаследую эту квартиру.

Дальше Света стала говорить, что я должна платить за комнату за весь месяц, а не половину, хоть я тут постоянно не нахожусь.

- А то Вы пенсионерке лапши на уши навесили, а она и пошла у Вас на поводу, - сказала Света. - Но меня Вам не удастся провести. Я сама могу обмануть. Убирайтесь! Не желаю больше видеть Вас. И к моей матери на пушечный выстрел не приближайтесь!

Я уже собралась уходить, потому что не хотелось мне негативом таким заряжаться. Но меня остановила Лидия Николаевна. Она не была согласна с той позицией, которую озвучила ее дочь.

- Я буду решать, что и кто будет мне платить, - сказала она. – И уберется сейчас Света!

Дочка пенсионерки не ожидала такого от своей матери. Она попыталась возразить, наехать на Лидию Николаевну. Но не помогло это. Света вынуждена была покинуть квартиру. А перед этим она сказала своей маме, что про ее существование она может забыть, что с ее стороны помощи больше не будет.

- И не больно-то хотелось, - сказала Лидия Николаевна. – Она и так никогда не помогала мне. С чего сейчас что-то иначе должно стать? А ты приходи и работай у меня. Я не против. И платить больше за аренду не нужно. Ты и так щедрое вознаграждение даешь мне. а на пенсии любые деньги – это деньги.

С тех пор мы с соседкой еще ближе стали. Мой муж к ней приходит, если нужно что-то починить. И денег он за это не берет. Также мы берем Лидию Николаевну с собой, когда едем закупаться оптом. Так и она, и мы экономим. Света больше не появляется в жизни своей матери. Никогда не пойму такую ее позицию. Она же потом будет жалеть о том, что так себя вела. Но уже изменить будет ничего нельзя.