Мы с коллегами удивлялись поведению новой сотрудницы, а директор даже объявил ей благодарность

У нас в бухгалтерии освободилась ставка, и после долгих поисков взяли девушку по имени Вера. С первого дня она показалась мне слишком правильной, но я гнала от себя эти мысли.

Приходила на работу за сорок минут до начала, хотя офис открывался только в девять. Всегда наглаженная блузка, волосок к волоску, свежий маникюр. Первое время я думала, что человек просто вливается и старается показать себя, но дальше началось что-то из ряда вон.

Вера могла задержаться до десяти вечера, если главбуху приходило в голову подбить остатки за прошлый квартал. Ни разу не сказала, что устала или не успевает. Моя коллега Лена попросила подменить её в субботу во время сдачи отчета — та согласилась, ещё и улыбалась.

Наш руководитель, Аркадий Семёнович, мужчина старой закалки, смотрел на неё с отеческим умилением. Через две недели он вывесил на доску объявлений приказ о поощрении и вручил ей коробку дорогих конфет перед всем отделом.

Мы, конечно, переглядывались. Никто не верил в такую искренность, но предъявить было нечего. Вера действительно вкалывала. В обеденный перерыв, когда мы ходили в соседнее кафе или просто болтали, она открывала методички по бухучёту и что-то конспектировала.

Я как-то заглянула в её записи — там были свежие правки по налоговому кодексу, разобранные по пунктам. Аркадий Семёнович заходил к нам, останавливался у её стола и громко, чтобы все слышали, говорил: «Учитесь, девочки, как надо относиться к профессии». Лично меня это резануло, потому что я сидела на этом месте пять лет без нареканий.

Испытательный срок Веры заканчивался пятнадцатого числа. Все три месяца она проходила с прямой спиной, в строгих юбках-карандаш и блузках пастельных тонов, всегда с легким макияжем. И вот наступает шестнадцатое число.

Я прихожу к девяти, в отделе уже сидит Вера в свободном сером свитере, на лице ни грамма косметики, волосы собраны в обычный хвостик. Я сначала не поняла, что происходит. Она поворачивается и спокойным, даже будничным голосом говорит: «Девочки, можете меня поздравить, я в положении, уже пятнадцать недель».

В комнате повисла тишина. Лена выронила ручку. До меня не сразу дошло: пятнадцать недель — это почти четыре месяца. То есть на собеседовании она уже всё знала. Выходит, и аккуратность эта, и ранние приходы, и курсы — всё было одной большой подготовкой к тому, чтобы её не уволили во время испытательного срока.

Я не осуждаю материнство, но осуждаю циничный подход. Получается, она сознательно носила маску идеального сотрудника, чтобы получить штатное место, а потом резко сменить линию поведения. Ведь по закону после окончания испытательного срока уволить её стало бы крайне сложно, а с беременной — практически невозможно без её желания.

Аркадий Семёнович зашёл через полчаса. Вера повторила новость при нём. Он сначала побледнел, потом побагровел. Мне показалось, что он проглотил воздух и минуту просто стоял молча. Потом выдавил поздравления и ушёл к себе.

К обеду с доски исчез приказ с похвалой. Теперь Вера не задерживается ни на минуту, уходит строго по графику, ссылаясь на здоровье, а её методички пылятся на подоконнике. Часть её обязанностей уже перекинули на нас с Леной, пока она ходит по врачам.

Самое неприятное во всей этой истории не сам факт беременности, а то, что мы все, включая начальника, оказались просто пешками в хорошо разыгранной партии. И не знаю, что теперь важнее — профессиональные качества или умение вовремя надеть правильную блузку.