– Мы поможем вам с ипотекой, если ты поменяешь имя, – поставила условие свекровь

– Агафья? Это что же за имечко такое? – Ольга Андреевна, моя будущая свекровь, посмотрела на меня поверх очков так, будто я призналась в чем-то неприличном. – Ты сама-то его выговорить можешь без запинки?

Я спокойно отпила чай. Меня зовут Агата. Но с первого дня знакомства она упорно переиначивала его на старинный лад, и я догадывалась зачем – чтобы позлить.

– Меня зовут Агата, – повторила я в третий раз за вечер.

– Ой, да какая разница, – отмахнулась она. – Суть-то одна – деревенское, грубое. С ним только коров пасти, а не в приличном обществе появляться. Поменяй, сейчас это просто делается.

Кирилл, мой жених, двадцати девяти лет, инженер и просто хороший человек, молча резал запеченную курицу и старался не встречаться со мной глазами. Я его понимала. Спорить с Ольгой Андреевной значило продлевать агонию, а молчать – быстрее закончить ужин. Он выбрал стратегию выживания.

– Родители назвали меня в честь бабушкиного врача, – объяснила я ровным голосом. – Эта женщина спасла жизнь моей бабушке во время тяжелых родов. Для нашей семьи это имя – благодарность и память.

Свекровь фыркнула.

– Ой, какая трогательная история. Только знакомым ее не расскажешь каждый раз. Представляешь, я говорю: «Познакомьтесь, моя невестка Агата». Звучит как название аптеки.

– Мам, ну хватит, – не выдержал Кирилл.

– А что я такого сказала? – она искренне удивилась. – Я о будущем думаю. О вашем будущем.

После ужина я вышла на балкон. Кирилл появился через минуту, обнял за плечи.

– Она перебесится, – сказал он тихо.

– Когда? – спросила я. – Через год? Через пять лет?

Он не ответил.

На семейном воскресном обеде через неделю Ольга Андреевна развернулась в полную силу. К тому моменту мое имя претерпело новые изменения – теперь я была просто «Гашей».

– Гаша, подай хлеб.

– Гашенька, ты слишком много соли в суп положила.

Пожилой дедушка Кирилла, сидевший на другом конце стола, всякий раз удивленно поднимал бровь, но молчал. Остальные родственники тоже предпочитали не вмешиваться.

Я молча ела и думала о том, что характер у меня действительно хороший. Мама бы мной гордилась.

Ситуация достигла дна, когда Ольга Андреевна за чаем с тортом вдруг заявила:

– Мы тут с отцом посоветовались и решили: вы можете рассчитывать на нашу помощь с ипотекой, только если в свидетельстве о браке будет стоять нормальное имя. Какое-нибудь… Анастасия, например. Или Анна. Ну ты поняла.

Я аккуратно положила вилку на скатерть и посмотрела на Кирилла. Он сидел красный как рак.

– Мама, ты в своем уме? – выдавил он.

– В своем, сынок. Деньги наши, условия наши.

В этот момент старый дедушка, который до сих пор хранил молчание, вдруг хмыкнул и сказал громко, на всю комнату:

– Оль, а ты ничего не попутала? Ты сама-то до восемнадцати лет как записана была? Или забыла уже?

Свекровь побледнела.

– Пап, ты чего… – залепетала она.

– Я чего? – дед невозмутимо взял конфету из вазочки. – Я напомнить хочу. Ты же у нас до совершеннолетия Даздрапермой была. Забыла, говорю?

По комнате пронесся чей-то сдавленный смешок.

– Даздраперма, – медленно повторила я.

– «Да здравствует первое мая», – пояснил дед с удовольствием. – Модное советское имя. Она его люто ненавидела. Скорее побежала менять, как только восемнадцать стукнуло. И стала Ольгой Андреевной, красавица наша.

Моя свекровь вышла из-за стола. Я нашла ее на кухне. Она стояла у окна и курила, чего раньше себе никогда не позволяла при гостях.

– Что, пришла позлорадствовать? – спросила она хрипло.

Я молча встала рядом.

– Меня в школе на линейках каждый раз перед всем классом позорили, – вдруг заговорила она. – Учительница читает: «Даздраперма Смирнова». И все ржут. Каждый год. Я мечтала только об одном – вырасти и стать просто Олей.

– Понимаю, – сказала я.

Она резко повернулась ко мне:

– Правда?

– Меня дразнили Ага-ага, – я пожала плечами. – Было обидно. Но потом я узнала историю своего имени, и оно перестало быть просто набором звуков. Стало моим.

Свекровь долго смотрела на меня, потом кивнула каким-то своим мыслям и затушила сигарету о блюдце. С того вечера она зовет меня просто по имени. Иногда, правда, сокращает до Аги, но это звучит почти ласково.