– Мы хотим расписаться, – отец в свои 63 года нашёл невесту и решил узаконить отношения

Последние восемь лет мы жили с отцом. После того как мамы не стало, я переехала к нему с дочками, и он очень помог мне встать на ноги после развода. Папа всегда был деятельным, даже на пенсии не мог сидеть просто так. У него были золотые руки, и всю свою энергию он направил на ремонт нашей старой дачи.

– Пап, ну сколько можно? – говорила я ему, видя, как он приходит уставший. – Отдохни уже, посмотри телевизор.

– Танюша, мне это в радость, – улыбался он. – Да и внучкам моим нужен свежий воздух, а не эти ваши гаджеты.

Я не спорила. Папа в свои шестьдесят три был бодрячком, и я радовалась, что у него есть любимое дело. Но вскоре выяснилось, что на даче его привлекает не только грядка с клубникой.

– Я хочу тебя познакомить с Галиной, – как-то вечером за ужином сказал отец.

Я аж ложку уронила.

– С какой Галиной?

– Мы на участке познакомились, она рядом домик купила. Хорошая женщина, добрая, рукодельница, – начал расхваливать её папа.

– И что, вы уже вместе? – насторожилась я.

– А хотя бы и так? – отец посмотрел на меня с вызовом. – Мы хотим расписаться. Галя человек старой закалки, ей это важно.

Я только вздохнула. Ну что за ерунда? В её возрасте тащиться в загс. Мне это показалось подозрительным. Папа получал хорошую пенсию, плюс подрабатывал сторожем. А Галина, по его словам, торговала на рынке вязаными вещами.

– Пап, ты уверен? – спросила я мягко. – Может, поживете просто так, присмотритесь?

– Мы всё уже решили, – отрезал он.

Свадьбу сыграли скромно, в кафе. Там я впервые увидела её сыновей — взрослых парней, Леонида и Аркадия. Они были вежливые, но какие-то скользкие, как мне показалось. Особенно старший, Леня. Он всё время крутился возле отца, расспрашивал про машину, про гараж.

– Ну что, Таня, теперь мы типа родственники, – улыбнулась мне Галина.

– Наверное, – кивнула я, чувствуя себя неловко.

Папа переехал к ней. Квартира у Галины была съемная, тесная, но она сказала, что так надо, потому что Леонид снимать углы не захотел, живет с ними. Аркадий где-то мотался по вахтам. Первое время папа звонил каждый день, рассказывал, как они обставляют быт. А потом звонки стали реже, а когда я звонила сама, голос у него был уставший.

– Пап, ты чего такой сонный? – спросила я как-то.

– Да понимаешь, Галя решила бизнес расширять, – вздохнул он. – Она теперь шарфы на заказ вяжет, а я по рынкам бегаю, пряжу ищу подешевле, заказы развожу. Лёня помог бы, так он всё с друзьями.

– А деньги? Она тебе хоть на бензин дает? – не выдержала я.

– Ну что ты считаешь, Тань? Мы же семья, – ответил он.

Через полгода папа угодил в больницу. Мне позвонил врач, потому что в его телефоне я была записана как «дочь». Галина не соизволила.

Я примчалась в палату, увидела его бледного и чуть не заплакала.

– Где твоя Галина? – спросила я.

– Она... у неё заказы, – отвёл глаза отец. – Лёня сказал, что ей некогда.

Я сжала кулаки и поехала к ним. Галина открыла дверь, за её спиной маячил Леня.

– Чего приехала? – неприветливо спросила она.

– Как чего? Отец в больнице! Вы хоть собираетесь его навещать?

– Так я ж работаю, – затараторила Галина. – А Лёня, он парень молодой, что ему в больнице делать? Выпишут — приедет. И вообще, он сам рвался помогать, я не неволила. Сказал, что для семьи старается. Ремонт вон какой затеяли!

Я посмотрела на свежий натяжной потолок, на новую плитку в прихожей и всё поняла.

– Ремонт, значит? А он на лекарствах экономил, между прочим.

Леня хмыкнул и ушел в комнату.

Через неделю папу выписали. Галина позвонила и сладким голосом предложила:

– Петрович, ты пока к дочке поезжай, отдохни. А то у нас тут пыль, шум, стройка. Как всё готово будет — сразу тебя заберем.

Папа положил трубку и посмотрел на меня.

– Тань, я, наверное, домой хочу. К тебе и к девчонкам.

– Пап, это и есть твой дом, – я обняла его.

– И Галя пусть остается со своим ремонтом, – твердо сказал он. – Я заявление на развод подам. Хватит, набегался.

Развод прошел быстро. Галина даже не пришла. Сейчас папа снова с нами. Он потихоньку возится на кухне и говорит, что тишина в доме дороже любых денег и новой плитки. А я радуюсь, что он наконец-то это понял.