Муж терроризирует меня молчанием и игнором, когда обижается на что-то или злится. Положила этому конец

– Опять молчит! – я всхлипнула, прижимая телефон к уху. – Я купила ему дорогой чай, который он любит. А он смотрит в экран, будто я воздух. Уже третий день.

– Приезжай, – просто сказала Аня. – У нас как раз глинтвейн на подходе.

Я вытерла глаза. Запах специй я помнила с детства. Мы с Аней жили в одном подъезде и после уроки всегда бежали к ней. Ее дом был шумным, веселым, двери никогда не закрывались. Мои же родители общались шепотом, если общались вообще. Мама умела молчать неделями, и это было страшнее крика. В шестнадцать я разбила вазу, чтобы она хоть что-то сказала. Она просто молча подмела осколки. Тогда я поклялась, что никогда не позволю себе такой жизни.

А теперь мой Саша повторяет то же самое.

Первый раз он обиделся, когда я посмеялась над его новой прической. Неделю ходил, как каменный. Я тогда думала – просто ранимый. В другой раз я ушла с дня рождения его коллеги раньше. Молчал пять дней. А я извинялась, покупала подарки, чувствуя себя виноватой.

В этот раз я забыла передать ему звонок от начальника. Не специально. Просто голова забита своими мыслями.

Я приехала к Ане. Ее мама, тетя Люда, обняла меня, как родную.

– Что случилось, Ирочка? – спросила она, наливая мне ароматный напиток.

Я все выложила. Тетя Люда внимательно выслушала, хмыкнула.

– Молчун, значит. Знакомый тип. Мой первый муж тоже был такой. Думаешь, я его переделала? Нет. Я просто ушла. Жить в тишине – все равно что в пустой квартире. Холодно.

– Но я же его люблю, – прошептала я.

– А он тебя? Если любит, то будет искать способ быть с тобой, а не отгораживаться стеной. Попробуй дать ему понять, что его тишина – его проблема. Начни жить так, будто его молчание тебя не касается.

На следующее утро я проснулась со странным чувством. Не с болью, а с четкой мыслью: «Хватит». Приготовила себе завтрак. Села есть, включила любимую музыку.

Саша вышел на кухню, удивленно посмотрел на меня.

– Где мой завтрак? – спросил он наконец.

– Не знала, что ты со мной разговариваешь, – ответила я спокойно. – Готовь сам. И, Саш, давай договоримся. Если ты злишься – скажи об этом. Или помолчи, но недолго. Максимум до вечера. А я не буду тебя упрашивать. Я буду просто жить.

Он фыркнул и ушел молча.

Вечером я пошла в кино с Аней. Вернулась поздно. Он все еще молчал.

На следующий день я сказала ему прямо:

– Я не твоя мама, чтобы неделями терпеть обиды. Я твоя жена. Если что-то не так – говори. Я готова слушать. Но игра в молчанку окончена.

Он смотрел на меня с еще большим недоумением. Его оружие вдруг отказалось работать.

– Ты все усложняешь, – пробормотал он.

– Нет. Я все упрощаю. Два правила: говори, что не так, и не игнорируй меня дольше одного дня.

Он не ответил. Но вечером, ложась спать, спросил:

– Ты действительно была в том кино, что все обсуждают?

– Да. Хочешь, сходим в выходные?

Он кивнул. Это было не «прости», но было контактом.

Сейчас прошло несколько месяцев. Он все еще иногда дуется. Но теперь я просто говорю: «Хорошо, я даю тебе время до завтра». И ухожу читать книгу или звоню подруге. И знаете что? Он стал «оттаивать» быстрее. Иногда даже первым заводит разговор о проблеме.

Я не сломала его привычку, но завела свою. И оказалось, что его молчание боится простых вещей: моего спокойствия и моей жизни, которая продолжается, даже если он на меня сердит.