Муж привез от свекрови старую мебель, отдав ей деньги, которые мы отложили на покупку новой

Я вытирала стол, когда сзади раздался треск, а затем глухой удар. Обернулась — Таисия Степановна сидела на полу, раскинув руки, и недоумённо хлопала глазами. Кот Шорох пулей улетел под вешалку.

— Мам! — Денис бросился к ней. — Сильно ушиблась?

— Жива… — свекровь пощупала бок и посмотрела на табуретку, которая стояла криво, будто её ударили. — Пол у вас скользкий. Разве так можно?

Я подняла табуретку, покачала её — ножка болталась.

— Действительно, — сказала я спокойно, — неудобно получилось.

Таисия Степановна села на диван, прикладывая ладонь к ушибленному месту. Я налила ей воды. Денис мялся в углу, делая вид, что очень занят телефоном.

Я знала эту табуретку. Мы получили её две недели назад, когда Денис ездил в город «по делам». Вернулся с багажником, забитым старой мебелью, и с гордостью сообщил: «Мама отдала. Хорошая же, крепкая. Зачем новое покупать?».

Я тогда промолчала. Потому что деньги, которые я копила на кухонный гарнитур с матовыми фасадами и тихими доводчиками, — он тоже отдал маме. «Неудобно брать даром».

Теперь «крепкая» мебель отблагодарила бывшую хозяйку.

Дом мы купили в апреле. Небольшой, с верандой. Старые хозяева предлагали оставить мебель: «Привычное всё, обжитое». Но я отказалась. Мне хотелось, чтобы здесь пахло не чужим прошлым, а нашим настоящим.

Таисия Степановна пришла в себя, отставила стакан и оглядела кухню. Взгляд её задержался на шкафах. Один фасад был с тёмным пятном, второй закрывался не до конца.

— Ну вот, — сказала она с удовлетворением, — сразу уютнее стало. А то голые стены — как в больнице.

— Да, — кивнула я. — Уютно.

Денис посмотрел на меня с подозрением, но я улыбнулась.

Достала из холодильника пирог, разложила по тарелкам. Денис всё ещё смотрел в телефон, но краем глаза следил за нами. Я знала этот его взгляд — боится, что сейчас начнётся.

Я не собиралась начинать. Я собиралась закончить.

— Красивая у вас скатерть, — неожиданно сказала свекровь. — Свежая.

— Спасибо. Сама шила, — ответила я. — Люблю, когда всё новое. Чистое. Без пятен.

Она повела плечом, будто ей стало зябко.

— Молодые вы, — сказала она. — Вам легко. А мы всю жизнь донашивали, доедали, досиживали на том, что есть. Привычка.

— Понимаю, — сказала я. — Только привычка — это одно. А уважение — другое. Мебель отдали, чтобы мы не тратились. Спасибо вам. Но мы просили о другом.

— О чём? — насторожилась она.

— Чтобы нам дали самим выбрать, — сказала я. — Поставить то, что нам нравится, а не то, что «не жалко».

Денис кашлянул.

— Мам, — начал он, — мы вообще-то договаривались гарнитур взять. Помнишь, я тебе показывал фотографию?

— Ну показывал, — Таисия Степановна отставила чашку. — А я что? Я же от души.

— Я знаю, — сказала я. — И деньги вы не просили. Денис сам отдал. Но это наши деньги. Которые мы откладывали на нашу мебель. А теперь у нас — ваши шкафы. И табуретка, с которой вы упали.

— Старая она, — тихо сказала свекровь. — Я и не помню, сколько ей лет. Ещё моя мама на ней сидела.

— Вот видите, — сказала я. — Это ваша память. Ваша история. И она должна остаться с вами. А у нас — своя.

Шорох высунул нос из-под вешалки, принюхался.

— И что вы предлагаете? — спросила Таисия Степановна.

— Вернуть деньги, — сказала я. — И мебель, если она вам дорога. Если нет — отдать тем, кто умеет чинить старое дерево. А мы купим то, что хотели.

— Мне эти шкафы в квартире не нужны, — махнула она рукой. — У меня свои.

— Тогда решим, — кивнула я.

— Мам, — вмешался Денис, — я, наверное, правда не подумал. Хотел, чтобы ты была довольна. И чтобы мы сэкономили.

— Ладно. Убедили. Деньги я вам переведу. А это… — она кивнула на шкафы, — выкиньте уже. Мне стыдно на них смотреть.

— Не надо стыда, — сказала я. — Просто давайте договариваться заранее. Всё остальное — решим.

Она допила чай, собралась и уехала. Денис проводил её до калитки, вернулся, сел напротив меня.

— Ты не злишься? — спросил он.

— Злюсь, — честно сказала я. — Но не на маму. На ситуацию. И на то, что ты не сказал мне сразу.

— Больше не повторится, — пообещал он.

— Посмотрим, — ответила я.

Через три дня Таисия Степановна перевела деньги. И добавила сверху — «на недостающие полки». Денис поехал в магазин и привёз гарнитур.