Муж фанатично заставляет детей поддерживать чистоту и порядок, будто от этого зависит его жизнь

– Денис, это уже клиника, – сказала я, глядя, как он в четвертый раз заставляет нашу семилетнюю Полину тереть щеткой ботинки.

– Алена, отойди. Пусть научится делать нормально, – отрезал муж тоном, не терпящим возражений.

– Там же не грязь, а уже только память о ней. Ты резину решил зачистить?

Молчание. Полина шмыгает носом. Я вздохнула и пошла за детским кремом.

Раньше было иначе. Первые годы брака подруги завидовали: Денис сам мыл посуду и вытирал пыль с люстры. Помню, мама звонила и говорила: «Ленка, как тебе повезло». Я согласно кивала. Тогда никто не знал, что однажды это перестанет быть помощью.

Теперь каждый вечер – ритуал. После ужина Денис вставал и объявлял зону поражения.

– Сегодня – полка с посудой! Полина, неси стремянку. Саша, доставай тарелки и подавай маме.

– Пап, я же вчера пыль вытирала, – тихо сказала дочь.

– А я рисунок хотел дорисовать, – захныкал шестилетний Саша.

– Меньше слов – быстрее закончим.

Денис проверял все. Полка с обувью, ящик с инструментами, аптечка, бельевой шкаф, холодильник, морозилка. Список заканчивался ровно в тот момент, когда подходило время начинать сначала.

Однажды я попробовала маневр.

– Денис, давай фильм посмотрим. Комедия, я попкорн купила.

– Хорошо. Давай смотреть и заодно в прихожей вешалку переберем.

– Там три куртки висит. Что перебирать?

– Значит, без фильма.

Мы почти перестали разговаривать. Вернее, разговоры свелись к обсуждению моющих средств и нового пылесоса. Денис изучал характеристики, читал форумы, составлял таблицы. Я слушала.

– Зачем нам еще один робот, если старый отлично пол моет?

– Он старый, Алена. Модель двухлетней давности.

– Денис, у людей техника десятилетиями работает.

– Эти люди дышат пылью.

Точка кипения наступила в четверг. Дети спали, я тоже собиралась ложиться, когда из коридора донеслось:

– Алена, ну почему вечно так?!

Он прошел в детскую и зажег свет.

– Полина, вставай.

– Папа? – девочка села на кровати, щурясь.

– Иди сюда. Посмотри, что ты сделала.

Я выскочила за ними. Дочь стояла босая и смотрела на свои сапоги. Один стоял у полки, другой – чуть подальше.

– Где должны стоять сапоги?

– На полке, – прошептала она.

– А где они стоят?

– Пап, прости, я просто хотела пить и побежала, а потом забыла…

– Ты забыла. А уроки сделала – не забыла. В планшет играла – не забыла. Сначала обувь моем, сушим, ставим на место, – Денис говорил громко. – Бери и делай. Будешь знать, что порядок – это важно. Не будь как мать.

У меня потемнело в глазах.

– Иди ложись, Полина, – я обняла дочь и развернула к спальне. – Сапоги подождут до утра. А мы с папой поговорим.

– Ты зачем ребенка разбудил? – спросила я, когда дверь закрылась. – Затем, чтобы доказать, что ботинки стоят не по струнке?

– Чтобы она запомнила, – ответил он.

– Запомнила что? Что отец – тиран? Что в доме, где она живет, нельзя оставить след? Денис, ей семь лет. Она ребенок. Дети оставляют мокрые следы в прихожей, разбросанные игрушки и грязные тарелки.

– Меня тоже так воспитывали, – сказал он. – Забыл помыть кружку – без ужина. Испачкал куртку – месяц без гулянок.

– Денис, твой отец до сих пор проверяет стыки кафеля в ванной фонариком. Ты правда хочешь, чтобы Полина через двадцать лет так же проверяла углы у себя дома?

Он молчал.

– Ты вырос в казарме, – сказала я. – И теперь строишь казарму нам. Но мы не солдаты. А вещи – это просто вещи. Диваны для того, чтобы на них сидеть, чашки – чтобы из них пить. Если разобьется – купим новую. Если испачкается – постираем.

– Я боялся, что без контроля все развалится, – наконец выговорил Денис. – Что будет грязно, хаотично, как в детдоме.

– Ничего не развалится. Я не дам. А дети будут жить, а не дежурить с тряпкой.

Он помрачнел.

– Мне нужно время.

Утром я увидела, что сапоги Полины стоят на полке. Чистые, сухие, рядышком. Муж их помыл. Я не сказала ни слова. Просто налила ему чай. Изменяться сложно. Но, кажется, он начал.