Моя жена относится к своим племянникам лучше, чем к нашим детям

У меня за плечами неудачный брак, дочь Алиса (ей десять) и нынешняя жена Лера. С Лерой мы вместе пятый год, у нас подрастает общий сын Миша (два с половиной года), и мы ждем пополнения. Живем в своей квартире, быт тащим сами, ипотека, работа, садик — стандартный набор. И вроде бы всё как у людей, но я чувствую себя персонажем какой-то дурацкой драмы, где мне отвели роль спонсора и наблюдателя.

Суть проблемы не в изменах в классическом смысле. Юридически у нас всё чисто, я у Леры первый муж. Но есть один перекос, который меня вымораживает. У Леры есть младшая сестра Ксюша и её муж Антон.

Ксюша жива-здорова, сидит в декрете с двумя дошкольниками. Так вот, моя беременная жена умудряется эмоционально обслуживать семью Антона в таких объемах, что на нашу собственную семью её банально не хватает.

Всё началось не вчера. Еще когда встречались, меня умиляло, как Лера возится с племянниками. Я, честно говоря, тогда думал: раз к чужим детям такая тяга, из неё выйдет отличная мать. Я ошибся.

Как только родился наш Миша, выяснилось, что материнство — это тяжкая повинность. Она может психануть, если сын долго не засыпает, просто психануть и уйти в другую комнату, оставив меня разбираться. При этом если Антону и Ксюше нужно срочно отвезти их младшего на плановый осмотр в поликлинику на нашем автомобиле, Лера несется туда без вопросов.

Меня добивает бытовая арифметика. Мой рабочий график никто не отменял, но каждое утро я везу Мишку на маршрутке в сад в соседний микрорайон. Лера в это время может спокойно пить чай, потому что беременность требует отдыха. Я это понимаю. Но когда через час ей звонит Антон и просит помочь забрать из сервиса его машину, Лера срывается мгновенно. Её активность и желание помогать «той» семье абсолютно не пересекаются с усталостью или плохим самочувствием.

Моя дочь Алиса и старший сын Ксюши — ровесники. И это такое болото, что мне страшно. Лера любит повторять при гостях, что относится к Алисе как к родной. И формально она права: она так же холодна к ней, как и к нашему Мише.

Алиса может попросить купить новую тетрадку на сдачу — она наткнется на лекцию о бережливости. В то же время племяннику просто так, от щедрот души, покупается дорогой конструктор.

Я не жадный, но мои попытки купить лишний килограмм черешни своим детям натыкаются на скандал: «денег нет, мы не миллионеры». Но когда выясняется, что мы дали в долг Антону (который он, кстати, не спешит отдавать), это называется «помощь родным».

Меня гложет ощущение, что я со своими детьми — какой-то досадный довесок к её реальной жизни. Реальной жизнью Леры, по всей видимости, является быт семьи сестры.

Своим детям она не прощает ничего. Стоит Мише случайно разлить компот, как она закатывает глаза и выдает сухое: «Я так и знала, снова бардак». А если то же самое делает племянник, это милая шалость, и Лера его примется утешать.

Я не требую от неё подвигов. Я просто хочу понять, почему чужие муж и чужие маленькие дети получили безлимит на её нежность и время, а родные сын и падчерица вынуждены довольствоваться крохами и бесконечными одергиваниями.

Когда я пытаюсь с ней говорить, она обижается и отвечает, что я накручиваю, что нужно помогать сестре, что я эгоист. Может быть, я и вправду чего-то не вижу в этой ситуации, но сил смотреть на это равнодушие к собственным малышам у меня больше нет.