Моя мама никогда не воспринимала моего мужа всерьез, а недавно совсем обнаглела

Знаете, а ведь моя мама с самого начала была против моего Ивана. Не то чтобы против — она его в упор не видела! Помню, как после первого же свидания я прилетела домой на крыльях любви.
- Мааам, я познакомилась с одним парнем! Он такой... — начала я, сияя.
Мама смерила меня взглядом поверх очков, отложила вязание и выдохнула: 
- Опять какой-нибудь неподходящий вариант? Доченька, ну когда ты уже поумнеешь?
- Да что ты вообще о нем знаешь? — взбунтовалась я.
- Всё, что нужно. Учился кое-как, из семьи... скажем так, небогатой, работы нормальной нет. Серьезные мужчины так не живут. Он тебе не пара, вот и всё.

Но мне, понятное дело, на мнение матери было как слону дробина. Я любила Ваню. Безумно. И сейчас люблю. И знала, что он отвечает мне тем же.
Самое невыносимое было то, что мама никогда не стеснялась в выражениях. Могла запросто при нем бросить что-то вроде: 
- Иван, а когда ты уже на нормальную работу устроишься? А то моя дочь скоро в обносках ходить будет.
У меня аж земля из-под ног уходила от стыда!
Я потом умоляла его: 
- Вань, прости ты ее, ради меня. Она просто так… переживает.
Он всегда отмахивался: 

- Да ладно, Оксан, я не обижаюсь. Главное — что мы с тобой.
Но по глазам его я видела — где-то глубоко внутри сидела заноза. Наверное, он ее тихо ненавидел. И кто его винит?
А чего он был, мой Иван? Самый обычный парень. Не принц на белом мерседесе, да. После школы пошел не в институт, а в автосервис — руки у него золотые, он мог починить что угодно. Мне не нужны были охапки роз и бриллианты размером с кулак. Мне нужен был он — надежный, смешной, свой. Но для мамы главным мерилом мужчины всегда был его кошелек. Она считала, что я «закопала свой потенциал» и он мне «в подметки не годится». Ну, мы вот уже десять лет как поженились, несмотря на все ее всхлипы и пророчества о моей погибели.
И знаешь, что самое удивительное? За это десятилетие ровным счетом НИЧЕГО не изменилось. Ее пластинку просто заело.
Как-то раз она заскочила к нам на чай. Сидим, пьем, болтаем о погоде. Я уже было обрадовалась — тихий визит. Ан нет, не обошлось.
- Встретила вчера твою Ирку, одноклассницу, — коварно так начинает мама, помешивая ложечкой сахар. — Так вот, они с супругом на Мальдивы собираются. На неделю. Прям вот купили путевки и улетают.

Я вздохнула. Ну вот, началось. 
- Ну, рада за Ирочку, — осторожно отвечаю. — Пусть отдохнут.
- А ты давно куда-нибудь выезжала? — голос у мамы становится едким. — Нет, ну правда? В последний раз, кажется, к родителям твоего благоверного в деревню ездили? Картошку окучивать?
У меня уже нервно задёргался глаз. 
- Мама, в деревне классно! Воздух, природа! Куда лучше, чем на ихних Мальдивах толкаться!
- Ага, конечно, — фыркает она. — Говоришь так, потому что сравнить не с чем. Всю жизнь из своего города дальше ста километров не выезжала. А вышла бы за нормального человека — глядишь, и мир бы увидела, а не картофельные поля.
Терпение мое лопнуло. 
- Да лучше моего Ивана никого на свете нет! — огрызнулась я. — И отдых — это не про курорты, а про то, чтобы быть вместе! Мы и на диване с чаем прекрасно отдыхаем!
- Ой, да что ж это такое! — мама драматично хватается за сердце. — Он тебя что, заколдовал? «Мой Иван, мой Иван» — как мантру повторяешь!

На него посмотри: дом десять лет как в ремонте нуждается, ты в платье пятилетней давности ходишь! Зато он у тебя замечательный! Красавец!
Меня затрясло. Каждый раз одно и то же! Словно у нее в голове только эта пластинка и больше никаких мыслей.
- Мам, прекрати! Ну сколько можно? — почти взмолилась я. — Давай о чем-нибудь другом! Как здоровье? Давление не скачет?
- Мое давление будет в норме, когда я буду знать, что моя дочь в надежных руках! — парировала она. — А так из-за тебя вся на нервах, сердце ноет!
- Я в самых надежных руках на свете! — уже почти кричу. — Меня любят, ценят, обо мне заботятся! Может, тебе уже смириться и признать, что мы счастливы и вместе мы — навсегда?
Она посмотрела на меня ледяным взглядом и выдохнула: 

- Ну и дура ты. Всю жизнь свою на него положила. Могла бы нормального мужика найти и не знать проблем.
И тут во мне что-то оборвалось. Я встала и четко, по слогам, сказала: 
- Пусть я дура. Зато счастливая. В отличие от тебя.
Повисла гробовая тишина. Мама побледнела. Я поняла, что попала точно в цель, в самую больную мозоль. В голове пронеслось: «А почему ей можно годами меня ранить, а мне нельзя? Это же моя жизнь!»
Конечно, потом было муторно и стыдно. Она — мать. Но что поделать, если терпение даже у ангелов не бесконечно. Надоело постоянно оправдываться и доказывать, что твое счастье — настоящее. А ведь Иван за все эти годы ни разу не сказал о ней плохого слова. Ни разу. Вот о чем стоит задуматься.