Моя дочь второй раз наступила на одни и те же грабли в отношениях с молодым человеком

Вчера Катя вернулась и с порога заявила, что мы идем в гости знакомиться. Я сразу почувствовала неладное.

– С кем, доча?

– С Денисом, мам. Помнишь, я тебе рассказывала? – она улыбалась, но глаза бегали.

Конечно, я помнила. Рыжий парень, с которым она встречалась года три назад. Тогда все закончилось быстро и глупо. Он учился в универе на программиста, жил в общаге, а Катя работала в кофейне неподалеку. Мы с ней тогда снимали квартиру, но она почти каждую ночь пропадала у него. Я не лезла, молодая же.

А потом она пришла и неделю пролежала лицом к стене. Оказалось, забеременела. Они уже и имя придумывали, и жить вместе собирались. Но сначала поехали к его отцу с матерью. Те жили в своем доме с высоким забором. Катя вернулась оттуда через час. Села на кухне, обхватила себя руками и сказала: «Мама, я дура. Ничего не будет».

Я пытала ее, конечно. Она лишь обрывками выдавила: его мать, Наталья Сергеевна, разложила все по полочкам. Сынок, ты перспективный, а она тебе никто. Ребенок? С ума сошел? Ты жизнь себе сломаешь. Найдешь нормальную девушку, из твоего круга. А эту... ну, сам понимаешь, на аборт она по возрасту имеет право, а ты потом свободен, как ветер. И Денис сдался, даже не спорил. Просто исчез.

Катя тогда не пошла на аборт. Сама не знаю, как она решилась, но врачи сказали, что организм не выдержит, сердце слабое. Или рожать, или рисковать. Она рисковать не стала. Доходила беременность, родила мальчика. Мертвого. Я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю этот день.

И вот спустя три года он снова тут как тут.

– Мам, он изменился, – Катя прятала взгляд. – Он сказал, что тогда был дураком. Мать на него надавила, а он испугался. Он всё это время не мог забыть.

– А сейчас мать одобрила? – спросила я, чувствуя старую злость. – Что, за три года ни одной «ровни» не нашел?

– Мама, не начинай. Ему было плохо. Он даже к психологу ходил.

Я промолчала. Мне не нужен был психолог, чтобы понять: если человек однажды предал, предаст снова. Тем более, когда за спиной стоит такая «советчица». Но Катя смотрела на меня с такой надеждой, такой тоской, что я сдалась. Ладно, пойдем.

Он жил один в бабкиной двушке. Встретил нас у подъезда, весь такой ухоженный, в дорогой куртке. Кате сразу руку поцеловал, на меня глянул с почтением. Вроде, прилично все. За столом сидели, он комплименты рассыпал, вспоминал, как они с Катей в парке ночью гуляли. Я слушала и пыталась увидеть в нем того труса, что сбежал. Но виделся просто взрослый мужчина, который, возможно, правда одумался.

В самый разгар ужина открылась дверь ключом. На пороге стояла Наталья Сергеевна. Она окинула нас с Катей взглядом, будто прикидывая, сколько мы стоим, и усмехнулась.

– О, гости дорогие! А я ключи отдать зашла, Денис, ты забыл.

Она прошла на кухню, даже не спросив, налила себе чаю и села напротив Кати.

– Катенька, какая ты стала... хм, взрослая, – пропела она. – А я смотрю, Денис опять за старое? Ты бы, сынок, сначала карьеру построил, а потом уже личной жизнью занимался.

– Мам, давай не сейчас, – поморщился Денис.

– А что не сейчас? Я ж добра желаю. Вот у меня сослуживица есть, дочка из хорошей семьи, с образованием, квартира в центре. А ты что? Опять в кафешку тянут? – она посмотрела на Катю в упор.

Катя побледнела, Денис молчал. В этот момент я поняла: ничего не изменилось. Он по-прежнему будет молчать. А она, эта женщина, будет решать.

Я встала.

– Спасибо за ужин, Денис. Пойдем, дочь. Нам завтра рано вставать.

Катя дернулась, посмотрела на него умоляюще. Он даже головы не поднял. Наталья Сергеевна довольно отпила чай.

Мы шли к остановке молча. Катя не плакала, просто шла, вцепившись в мою руку. Я думала о том, что мы с ней как две канарейки, которых чуть не задушили этой «любовью». И что самое страшное – я ведь предчувствовала этот финал, но позволила ей снова обжечься. Потому что материнское сердце хочет верить, что для ее ребенка всё будет иначе. Но чужие люди не меняются. Меняемся только мы, когда учимся их вовремя отпускать или не пускать вовсе.