Мой бывший муж захотел подружиться с нынешним и даже сказал, что считает его своим родственником

В прошлую субботу мы с Андреем собирались на день рождения к моей институтской подруге Лизе. Я немного нервничала: Андрей не очень любит большие сборища, но ради меня согласился.

Он вообще человек спокойный, основательный. Занимается бизнесом, у него своя небольшая, но крепкая компания. Мы женаты два года, и до сих пор я иногда ловлю себя на мысли, что мне с ним невероятно повезло.

Честно говоря, я совсем забыла, что Лиза иногда общается с Павлом, моим первым мужем. Мы развелись шесть лет назад, когда нашему сыну Димке было три года. Разошлись плохо, с обидами и дележкой каких-то глупых вещей. Сейчас от того брака остался только Дима, которого Павел видит раз в два-три месяца, и то без особого энтузиазма.

Конечно, он оказался там. Стоял с бокалом у окна, лысеющий, в светлой рубашке, которую слегка натянуло на животе. Увидев меня, расплылся в улыбке, будто мы расстались вчера лучшими друзьями. Я внутренне напряглась, но виду не подала. Поздоровались нейтрально. Андрей спокойно пожал ему руку, когда я их представила.

А потом Павел узнал, чем занимается мой муж. Лиза упомянула, что Андрей недавно расширил штат и взял пару выгодных контрактов. У Павла буквально глаза загорелись. Я увидела это знакомое выражение лица — так бывало всегда, когда он чуял выгоду.

Он тут же подсел к Андрею, начал расспрашивать, где офис, сколько человек, какой автопарк. Андрей отвечал коротко, по-деловому. Я села чуть поодаль, делая вид, что слушаю рассказ другой гостьи, но на самом деле вся превратилась в слух.

Павел не терял времени. Минут через десять он уже громко заявил, что таким людям надо обязательно держаться вместе. Андрей смотрел на него с вежливым непониманием.

Тогда Павел выдал свою коронную фразу. Он сказал, что мы с ним теперь практически родственники, ведь мой сын от первого брака и наша с Андреем дочка, которой еще и года нет, — это же брат и сестра. Значит, и отцы у них — считай, одна семья. И в такой семье надо помогать друг другу.

Я чуть соком не поперхнулась. Шесть лет он вспоминал о сыне раз в квартал, а тут вдруг такие родственные порывы. Андрей выслушал его, не перебивая. Потом спокойно сказал: «Мы с Димой отлично ладим, он мой сын, я его ращу. Но мы с вами, Павел, никак не родственники. Бизнес и семью я не путаю».

Павел попытался пошутить, мол, был непонят. Но я заметила, как у него дернулась щека. Он отсел, надутый, и остаток вечера демонстративно меня не замечал.

Зато Диме тут же позвонил на мобильный — впервые за месяц, между прочим. Сын потом спросил у меня, чего это папа вдруг забеспокоился, как у него дела в школе. Я просто сказала, что, наверное, соскучился. Не стала расстраивать ребенка.

А вечером, уже дома, Андрей неожиданно сказал: «Забавный у тебя первый муж. Он правда думал, что я куплюсь на эту историю про "общих детей"?». Я ответила, что Павел всегда искал легкие пути. Андрей только плечами пожал.

Меня же вся эта ситуация оставила с неприятным осадком. Не из-за Павла, его я давно знаю. А из-за того, как быстро человек готов переписать собственную биографию и назначить себя близким родственником, когда ему что-то нужно.

Еще утром он был просто отцом, который нечасто звонит сыну, а к вечеру — почти «родственником» успешного предпринимателя. И дети тут вообще ни при чем, просто удобный предлог. Мне почему-то кажется, я не одна такая, кто сталкивался с подобным