Мои нынешняя и бывшая свекрови были подругами, пока не поругались из-за меня

Я та, из-за которой перессорились две закадычные подруги. Хотя какая уж тут дружба, если честно. С самого начала было понятно, что Татьяна Степановна, мать моего бывшего парня Максима, меня на дух не переносит. А вот тётя Вера, мать Алексея, моего нынешнего мужа, наоборот, всегда относилась с теплотой.

Когда мы с Максимом после института вернулись в его родное село, я быстро поняла — пропаду. Не от работы, нет, я с детства привычная. А от бессмысленности. Татьяна Степановна считала, что женское счастье куется исключительно лопатой и тряпкой.

Первый скандал случился из-за картошки. Она велела мне перебрать пять мешков в подполе, пересыпая золой. Я честно просидела час, а потом плюнула, заказала в интернете специальный ящик для хранения с вентиляцией и позвала соседского парнишку, чтобы перетаскал туда клубни за пятьсот рублей. Свекровь, увидев, как я «выбрасываю деньги на ветер», чуть не лишилась чувств.

Дальше — больше. Её раздражало всё. Что я не дою козу в пять утра, а покупаю молоко у фермера. Что вместо того, чтобы мыть полы на коленях, я притащила в дом моющий пылесос.

Максим, вместо того чтобы заступиться, только подливал масла в огонь, шипя вечерами, что я «белоручка» и позорю его перед матерью. Апофеозом стал огромный старый пёс, которого Татьяна Степановна приказала мне выкупать в ледяной воде из шланга.

Я молча надела на собаку ошейник, отвезла её в городской груминг-салон, и через два часа Барон, благоухающий шампунем, гордо восседал на заднем сиденье такси. Вот тогда Максим и высказал мне всё, что думает о моих «городских замашках». Терпела я это полгода. Не знаю, зачем.

В один из вечеров, когда Максим в очередной раз встал на сторону матери, я просто молча собрала вещи. Все свои роботы-пылесосы, мультиварки и прочие блага цивилизации, над которыми они так смеялись, я погрузила в машину и уехала в родительский дом. Бабушки уже не было в живых, дом стоял пустой. И вот тут на горизонте появился Алексей.

С Лешей мы дружили со школы, он когда-то даже ухаживал за мной. Узнав, что я вернулась одна, он пришёл не с пустыми разговорами, а с бензопилой и канистрой бензина — помогал разобрать старый сарай. Он не говорил о чувствах, просто был рядом.

И тётя Вера, его мама, видя, что сын ко мне неровно дышит, тоже начала заходить. Без советов, без укоров. Однажды она просто застала нас с Лешей за сборкой кухонного гарнитура, который я заказала, махнула рукой и ушла, а через час принесла нам пирожков. Сказала: «Лен, ты Лешку не слушай, он в технике дуб дубом, ты лучше меня научи потом этой вашей посудомойкой пользоваться, а то я все кнопки боюсь перепутать».

С тётей Верой мы подружились мгновенно. Я не пыталась переделать их быт, просто делала жизнь легче там, где это не било по карману и самолюбию. Когда я притащила в дом хлебопечку, тётя Вера сначала скептически хмыкнула, но, попробовав свежий хлеб с хрустящей корочкой, сдалась.

Алексей, глядя на наше женское взаимопонимание, только радовался. Он твёрдо заявил мне, что свой кредит за ремонт дома платит сам, но и меня в моих тратах ограничивать не смеет. Мы поженились быстро и без лишней помпы. Теперь тётя Вера всем рассказывает, что я не сноха, а дочь.

А Татьяна Степановна была близкой подругой тёти Веры. Но как только узнала обо всем, поругалась с не  й. Мол, отбила мою невестку. Она с Максимом, говорят, до сих пор недоумевают, как это вышло. При встрече с тётей Верой демонстративно отворачиваются. Только мне кажется, дело тут не в технике и не в деньгах. Просто в одном доме меня пытались переломить и встроить в старый уклад, а в другом — приняли со всеми моими «причудами».