- Мне стыдно было за нее, - свекрови не понравилось, что мы дочку в театр одели не в платье, а в штаны и майку

Мама Вани всегда как-то обособленно от нас держалась. Когда мы с мужем только свадьбу сыграли, Ирина Аркадьевна самоустранилась. Свекровь жила своей жизнью, своими делами занималась. Мы же снимали квартиру, на ипотеку копили, какие-то текущие вопросы решали самостоятельно.

Через 4 года я забеременела. Тогда уже у нас было жилье, доход был нормальный, поэтому мы решили оставлять ребенка.

- У меня будет внучка! – с восторгом говорила Ирина Аркадьевна, когда новость получила. – Как я рада.

Родила я девочку. И с Никой мне помогала исключительно моя мама. Она приходила, сидела с ней, когда мне нужно было домашними делами заняться, отлучиться куда-то. Ирина Аркадьевна про внучку не вспоминала. Она пришла на выписку, после чего не появлялась целых 3 года. Потом свекровь заходила к нам, чтобы уточнить что-то, мельком увидела Нику, даже не поиграла с ней, не взяла на руки. А, еще свекровь, когда дочке было пару месяцев, передавала ей подарок. Это были соска и слюнявчик. Больше от нее Ника ничего и никогда не получала. Понятно, что при таких вводных Ника тянулась больше к моей маме. Ее и только ее она считала своей бабушкой.

Сейчас Нике 6 лет. В следующем году она пойдет в школу. И тут недавно свекровь про нее вспомнила.

- У меня есть два билета в кукольный театр, - сказала Ирина Аркадьевна. – Хочу Нику на представление сводить.

Не сама свекровь эти билеты купила. Ее коллега хотела пойти со своей внучкой, а также с подругой и ее внуком на представление. Но только мальчик заболел, а билеты пропадали. Она и предложила их Ирине Аркадьевне.

- Пойдешь в театр с бабушкой? – спросил у Ники Ваня.

Дочка толком не знала Ирину Аркадьевну, поэтому стала отказываться. Я и сама не очень хотела, чтобы дочка шла куда-то со свекровью. Чужим человеком она мне была. А вот Ване хотелось, чтобы Ника с его мамой подружилась. И поэтому он стал ее уговаривать пойти в театр.

- Там интересно будет, нам потом расскажешь, что там было.

Дочка в итоге сдалась, сказала, что пойдет в этот театр. И об этом Ваня сказал своей маме. Тогда они условились, что Ваня привезет дочку к театру за полчаса до начала спектакля.

В день, когда должно было состояться представление, была хорошая погода. Я надела дочке легкие штаны, майку, сандалии. В таком виде муж повез ее в театр. И уже до начала представления Ваня позвонил мне, сказал, что его мама недовольна. Ей не понравилось то, как одета Ника.

- Она сказала, что в театр ходят в платья и туфлях, - сказал муж.

Я предложила супругу посмотреть на других детей. Я была уверена, что многие были одеты так, как и Ника. И Ваня, осмотревшись, подтвердил на это.

После спектакля Ваня привез дочку. Вместе с ним приехала и Ирина Аркадьевна. Она специально поднялась к нам в квартиру, чтобы меня отчитать.

- Мне стыдно было за нее, - сказала свекровь. – Мы фотографировались с коллегой и ее внучкой. Так та девочка была в платье, в туфельках. И только Ника выделялась на фоне остальных! У тебя вообще есть представления об этикете?

Я сказала, что на улице жарко, что в нарядном платье, а именно такое Ирина Аркадьевна хотела видеть на внучке, было бы некомфортно.

- И что? Потерпела бы она! В таком возрасте уже вполне можно это делать!

Что говорить было? Не получилось бы до свекрови донести очевидное все равно, поэтому я не стала больше ничего говорить и спорить. Ирина Аркадьевна ушла. Потом она еще раз позвонила Ване, про меня что-то сказала ему. Подозреваю, что там ничего хорошего не прозвучало, но муж сказал не брать ничего в голову.

- У мамы свои взгляды на жизнь, которые мы не изменим уже, - сказал он мне.

Нике спектакль сам понравился. А вот с бабушкой у нее не только не наладились отношения. Они еще хуже стали. И все дело было в поведении свекрови.

- Она злая, поэтому я не хочу с ней больше никуда ходить, - сказала Ника.

Тут уже и Ваня не стал ни на чем настаивать. Ему хватило тех нотаций мамы, которые она прочитала в театре и по пути обратно.

Ирина Аркадьевна больше не пытается сблизиться с внучкой. Понятно ей стало, что никто не будет подстраиваться под нее и ущемлять при этом в чем-то маленького ребенка.