— Мне плевать, куда она пойдет. — Муж хочет выгнать мою сестру с ребенком из квартиры

Когда мы только поженились, я надеялась, что со временем Антон поймёт, насколько важна для меня моя родня. Я знаю истории своих прабабушек, переписываюсь с троюродными сёстрами из других городов. Для меня это не пустой звук, а настоящая опора.

Антон даже со своими двоюродными братьями не знаком. Его родители живут по принципу «каждый сам за себя», и он тоже считает это нормой.

Я старалась ввести его в наш круг. Мама пекла его любимый пирог, папа помогал с ремонтом машины, моя сестра Лера всегда интересовалась его делами. Антон принимал заботу вежливо, но оставался холодным. «У нас своя семья, зачем нам кто-то ещё?» — повторял он на все мои уговоры.

Переломный момент наступил, когда Лера осталась одна с сыном. Ей срочно нужно было жильё, и я без раздумий предложила свою старую квартиру, в которой мы жили до переезда к Антону. Сестра была в отчаянии, и я понимала, что помочь ей — это естественно. Мы договорились, что она платит только коммуналку, а я не брала с неё аренду. Для меня это было само собой разумеющимся.

Антон молчал почти год. Я даже подумала, что он смирился. Но после очередного семейного ужина, где Лера рассказывала, как копит на первый взнос по ипотеке, его прорвало. Он ждал меня на кухне.

— Твоя сестра за наш счёт откладывает на квартиру. А мы, значит, должны и дальше снимать эту тесную двушку? — процедил он.

— Лера никого не грабит. Она платит за свет и воду. И ей просто некуда идти, — ответила я.

— Мне плевать, куда она пойдет. У неё полно вашей «дружной родни», пусть кто-то другой проявляет благородство.

Он говорил это с таким презрением, что я впервые увидела перед собой чужого человека. Для него моя сестра с четырёхлетним племянником были просто помехой, которая мешает нам копить на новую машину. А для меня — близкими людьми, которых бросать нельзя.

Я пыталась объяснить ему, что Лера не собирается сидеть на шее вечно. Что она тянет сына одна, и ей нужно время. Но Антон лишь усмехался: «Время — это два года? Или пять? Может, десять?».

Я ловила себя на мысли, что живу с человеком, который способен спокойно перешагнуть через чужую беду. Он словно не понимал, что семья — это не только он и я. Что забота о близких не делает нас беднее.

Леру я выселять не собираюсь. Если Антон поставит ребром вопрос, уйду к родителям. Удивительно, но эта мысль уже не пугает меня так, как раньше.