– Мне мама помогла спрятать, – обнаружила у воспитанницы дорогой смартфон, который она тайком принесла в сад

Проработала воспитателем почти восемнадцать лет и давно усвоила: утром вы приводите к нам детей, а к обеду мы уже знаем, из-за чего вы поругались на кухне, кто в семье прячет шоколадку на верхней полке и какую песню папа орал в душе.

Малыши – идеальные свидетели. Они, словно крохотные губки, впитывают все, а потом пересказывают нам с такими подробностями, что хоть роман пиши. Казалось, удивить меня нечем. Но нынешняя осень подарила историю, которую я вряд ли забуду.

В обязательной программе есть блок «Профессии». Повар, врач, строитель – классический набор. Сейчас с этим сложнее, у многих родителей сфера деятельности расплывчатая. В нашей группе, к примеру, половина пап – удалённые айтишники, а мамы делятся на мастеров маникюра и коучей по осознанности. Но ярче всех проявила себя родительница Сони, новенькой девочки. Свой род занятий она сформулировала коротко: «инфлюэнсер».

Знакомство вышло запоминающимся. Я открыла дверь, а она уже стояла с телефоном на вытянутой руке, направленным на собственное лицо, и вещала: «Друзья, я на связи из холла обновлённого детского центра, куда пошла моя малышка. Оставайтесь со мной, сейчас начнётся эксклюзив».

Потом объектив развернулся на меня и на детей, которые строились в коридоре. Я предупредила, что снимать посторонних ребят категорически нельзя. Это даже не обсуждается. Родительница закатила глаза, опустила гаджет и сообщила подписчикам, что выпуск срывается из-за устаревших ограничений. А мне бросила: «У вас даже обстановка для сторис унылая, стены блёклые, прямо больничный коридор».

Я промолчала, хотя очень хотелось ответить. Мы тут детей развиваем, а не задний фон для чьих-то соцсетей создаём.

Сама Соня оказалась ласковой, смышлёной девчушкой. Быстро влилась в игры, не капризничала. Единственная особенность – она везде таскала игрушечную пластмассовую камеру. Сначала строила из кубиков сцену и ставила туда пупсов, будто вела прямой эфир, а потом принялась «фотографировать» всех желающих. Но настоящий переполох начался позже, когда игрушечная камера превратилась в реальный смартфон.

На утренней прогулке я заметила странное оживление за верандой. Дети сидели кучкой, а в центре восседала Соня с настоящим, явно недешёвым телефоном. Экран светился, она плавно водила рукой, и остальные, как зачарованные, тянули к нему пальцы. На минуточку, им всем по пять лет.

Гаджет я немедленно изъяла и позже, без свидетелей, спросила у девочки, как он вообще оказался у неё в кармане куртки. Ответ меня не столько поразил, сколько окончательно разозлил.

– Мне мама помогла спрятать. Велела заснять, во что мы тут играем, что едим и как спим. Для её канала. Сказала, это важно.

То есть взрослый человек, не сумевший найти контент в собственной жизни, отправил пятилетнего ребёнка добывать материал, нарушая все мыслимые границы. Я спрятала телефон в сейф, а вечером подошла к ней сама. Сонина мама задержалась, как обычно уткнувшись в экран.

Я постаралась объяснить, что использование детьми техники в стенах учреждения чревато конфликтами и отвлекает группу. Она даже не дослушала. Перебила, улыбаясь с видом превосходства. Сказала, что я рассуждаю по-старомодному, и её дочери не нужно становиться обычным врачом или бухгалтером, она с пелёнок будет лидером мнений и обязана тренироваться.

Я напомнила про образовательный договор, где чёрным по белому написан запрет на пронос личных дорогих вещей и тем более съёмку. Объяснила, что появление одного такого устройства вызывает цепную реакцию, остальные начинают просить такие же, возникают обиды. И добавлять нервотрёпку в нашу ежедневную работу я не позволю.

Родительница выслушала, явно оскорбившись до глубины души. Она ответила, что я преувеличиваю, и пригрозила обратиться с жалобой к руководству. Мол, я душу талант ребёнка и намеренно создаю токсичную обстановку.

Я спорить не стала, лишь спокойно кивнула. Сказала, что заведующая будет в курсе систематических нарушений, и тогда уже сама решит, насколько мы «устарели» и подходит ли нам такая продвинутая семья.