Меня тошнит от идеальности моего мужа, а мама в восторге от зятя и запрещает мне разводиться

Последние года три я чувствую, что схожу с ума от идеальности. Мой Игорь – это просто образец для подражания, ей-богу. Не пьет, не курит, зарплату приносит исправно. Если я задерживаюсь на работе, он не названивает с допросом, а спокойно готовит себе ужин, оставляя половину мне на тарелке, аккуратно прикрыв её пленкой.

Подруги смотрят на это и натурально стонут от зависти. Вот Юлька, у которой муж вечно орет из-за пересоленного супа, так и вовсе считает меня неблагодарной дурой.

– Ты просто не знаешь, что такое настоящее горе, – постоянно талдычит она. – Живешь как сыр в масле, а всё нос воротишь. Зажралась.

И ведь не поспоришь формально. Если мне нужна помощь, Игорь тут как тут. Кран подтекает? Через десять минут уже стоит с чемоданчиком инструментов, даже матом сквозь зубы не процедит, как это делают нормальные мужики. Я устала и хочу тишины? Он будет ходить на цыпочках. Бесит это всё неимоверно.

В самом начале нашей жизни меня его покладистый характер умилял. Думала, золотой человек, никаких скандалов. Но со временем эта мягкотелость стала вызывать тошноту. У нас никогда не случалось примирения после ссоры, потому что ссор не было в принципе.

Я могла наехать на него на пустом месте, попытаться спровоцировать хоть на какую-то грубость, а он только плечами пожимал и говорил: «Зачем кричать? Если ты хочешь что-то обсудить, давай просто сядем и подумаем, как исправить ситуацию».

Раньше моя мама относилась к Игорю с прохладцей. Она называла его «никаким» и сетовала, что за ним я как за каменной стеной, только стена эта не из гранита, а из поролона. Мол, случись что серьезное, этот даже на конфликт не пойдет, не сможет никого поставить на место.

Но всё изменилось, когда родители влезли в ипотеку и купили недостроенный коттедж. Вот там таланты моего мужа расцвели махровым цветом. Когда я увидела объем работ, мне поплохело. Участок заросший, крыша течет, вместо нормального забора – какое-то ржавое недоразумение. Я сразу сказала, что это не дом, а пособие по выживанию в дикой природе.

А Игорь просто обошел периметр и выдал:

– Нормально. Арендуем генератор, я возьму отпуск на две недели, и приведем всё в порядок. Заодно и сайдингом обошьем, чтобы не дуло.

И он ведь взял, и привел. Сам, своими руками, пока папа бегал по участку с умным видом и давал бестолковые советы. Мать смотрела на зятя как на божество. Теперь я только и слышу: «Игореша – свет в окошке», «Игореша – мастер от бога». Он им там и проводку поменял, и ворота поставил, и даже баньку наладил так, что соседи записались в очередь на помывку.

Они спелись с тещей до неприличия. Мне кажется, мать любит его больше, чем меня с родным отцом вместе взятых. Каждые выходные они торчат на этой стройке, обсуждают рассаду или колер для фасада, а я сижу в городе. Меня от этого «уюта» тошнит.

В какой-то момент я поняла, что больше не чувствую себя женщиной рядом с ним. Поэтому я честно предупредила Игоря, что думаю о разводе. Он ничего не ответил, только моргнул растерянно и пошел чинить мою туфлю, на которой сломался каблук. Просто фарс.

А вот мама, узнав о моих намерениях, устроила истерику:

– Ты головой ударилась? Какой развод? А кто нам крыльцо перестраивать будет? Кто газонную траву посеет? Ты не разводишься, поняла? Это не муж, это клад, а ты, дура, его ценить не хочешь! Если ты с ним расстанешься, я тебя сама прокляну и в дом не пущу!

Я стояла и не верила своим ушам. Получается, я должна жить с человеком, к которому у меня остыли чувства, только потому, что у него золотые руки и он удобен для её стройки века? Это какая-то дикость.

Я ей прямо сказала: «Мам, ты сейчас решаешь свои бытовые проблемы за счет моей личной жизни. Если тебе так нужен прораб, найми гастарбайтеров, а я тебе не крепостная, и муж мой – не общинная собственность».

В общем, я подала заявление. Теперь мать со мной демонстративно не разговаривает, бойкотирует. А Игорь… Он всё так же вежлив, собирает вещи и даже предложил напоследок заменить смеситель в ванной, чтобы меня не обдирали сантехники, когда он уйдет. И я ловлю себя на мысли, что такое спокойное прощание меня даже не трогает, а лишь подтверждает мою правоту.