Матери дочерей и сыновей в нашем коллективе по-разному относятся к раннему браку

У нас в бухгалтерии уже которую неделю стоит гул, и всё из-за Ольгиной Вероники. Ольга — моя коллега и по совместительству главный поставщик новостей. Она одна тянула дочь, вкладывалась по полной: репетиторы, курсы, лишь бы та на бюджет в медицинский пролетела. И ведь пролетела, умница.

Отношения у них всегда были — позавидуешь, лучшие подружки. А тут приходит Ольга на работу сама не своя, и с порога заявляет: «Всё, я так больше не могу». Оказалось, Вероника уже полтора года встречается с однокурсником, Павлом. Оба на пятом курсе, скоро распределение. И девчонка практически поселилась у парня, домой только вещи постирать заезжает.

Ольгу это вымотало. Она говорит: «Я ей не общежитие, чтобы она тут появлялась раз в неделю с котомкой грязного белья. Либо вы договариваетесь и определяетесь уже как взрослые люди, либо хватит». В общем, предъявила дочери ультиматум в довольно жесткой форме: или подаете заявление в загс и живете семьей, или заканчивай этот свой «легкий туризм».

Вероника вспыхнула, наговорила маме резких слов про непонимание и уехала в квартиру Павла. Ольга держалась три дня. А потом дочь позвонила сама — тихая, потерянная. Сказала, что родители Павла, люди простые и конкретные, ее не приняли. Решили, что раз невеста такая принципиальная и от мамы сбежала, значит, пусть мама сама и разбирается со своим сокровищем.

Веронику вежливо, но настойчиво попросили покинуть их жилплощадь. Ольга дочь, конечно, приняла обратно, но теперь они живут в одной квартире молча, каждая дуется в своем углу.

Мы всей бухгалтерией включились в это дело. И тут началось самое интересное. У нас коллектив женский, все с детьми, и мнения разрезали комнату пополам, будто ножом. Я сидела и слушала, как разругались две мои подруги.

Одна, мать двоих дочерей, кричала, что Ольга святая и абсолютно права: «А чего тянуть кота за хвост? Девчонке двадцать два, парню столько же. Если любовь есть — пусть женятся, снимают угол и начинают отвечать друг за друга. Нечего болтаться без статуса, это унизительно».

Вторая, у которой взрослый сын, возмутилась: «Какая ответственность в двадцать лет? Ты в своем уме? Они еще жизни не нюхали, не заработали ни копейки, какой штамп в паспорте? Только переругаются и разведутся через год, но уже с травмой на всю жизнь».

Я слушала и понимала, что я где-то посередине, но ближе ко второй позиции. У меня у самой парень растет, четырнадцать лет уже, характер показывает. И я, честно, в ужасе от мысли, что лет через шесть какая-нибудь девочка придет и начнет требовать его на себе женить просто потому, что «так надо маме».

Мой материнский эгоизм, наверное, кричит, что ранний брак — это обуза для моего ребенка. Ему бы институт закончить, на ноги встать, понять, чего он вообще хочет, а не тащить на горбу быт и чужую дочку в придачу. Вдруг они не сойдутся характерами в ежедневной рутине? Это не ночевки под пледиком с сериалом, это кастрюли, коммуналка и хроническая нехватка денег. Зачем ломать молодость через колено?

Но, с другой стороны, я смотрю на Ольгу и понимаю и ее материнский страх. Она просто хочет видеть свою девочку устроенной. Она всю жизнь пахала, чтобы Вероника не повторила ее ошибок, а теперь видит, как дочка буквально живет на птичьих правах. Это унижает не только дочь, но и саму Ольгу, которая вложила в ребенка всё

Спор в кабинете не утихал до вечера. Мы даже отчеты забросили. Кто-то предлагал компромисс — помолвку, кто-то кричал, что советовать тут надо не Ольге, а самой Веронике, мол, пусть учится отстаивать свою жизнь без маминых подсказок. Только вот умеет ли она?

Ситуация висит в воздухе. И ведь нет в ней правых и виноватых, есть только любовь, которая почему-то всегда всё запутывает. Обидно, когда самые близкие люди перестают слышать друг друга из-за своей же гордости.