Мама ждет мою сестру как дорогого гостя, а ей наше простое жилище сродни вокзалу

– Оль, ну перестань вздыхать, я же не делегацию из столицы встречаю, – не выдержала мама, наблюдая, как я с кислым лицом перебираю скатерти. – Пойми, Ксюша у нас проездом, дай Бог, на сутки. И Лизоньку свою оставит погостить. Это же праздник!

Я отложила льняную салфетку и усмехнулась. Праздник. Для мамы, может, и праздник. А для меня – очередное напоминание о том, что мы с младшей сестрой словно с разных планет.

Моя сестра Ксюша уехала покорять северную столицу сразу после школы. Поступила, выскочила замуж за перспективного айтишника, родила дочку и теперь присылала маме открытки с видами Финского залива.

Мама ждала её визита как манны небесной, загодя доставая из серванта парадный хрусталь. Я смотрела на эту суету и чувствовала глухое раздражение. Когда Ксюша была маленькой, ей спускали всё с рук, потому что она «творческая личность». А я, выходит, была просто рабочей лошадкой. С тех пор ничего не изменилось.

– Она гостья, дочка. Тем более, ты же знаешь, Лизонька привыкла к определённому уровню. Может, приготовим что-то оригинальное? Не просто курицу с картошкой.

Я посмотрела на гору продуктов, купленных на деньги, отложенные мамой с пенсии.

– Мамуль, давай я сделаю свое фирменное суфле из печени трески. Оно выглядит как ресторанная закуска, Никитка мой его просто обожает. Гости даже не догадаются, что это консервы.

Мама просияла:

– Правда? Было бы чудесно. А то на икру денег уже не хватило.

Ксюша и Лиза приехали на арендованном автомобиле с водителем. Сестра выпорхнула из машины и тут же выдала монолог о своей потрясающей жизни, спа-процедурах и новой школе для одаренных детей, куда они пытаются пристроить Лизу.

В доме сестра вела себя, как на вокзале. Выпила полчашки чая, отломила кусочек песочного печенья, остальное проигнорировала.

Через час Ксюша, расцеловав дочь в макушку и пообещав забрать её на обратном пути, умчалась к институтским подругам. Мы остались с Лизой втроём.

Семилетняя племянница оказалась царевной Несмеяной. Она сидела на диване, уткнувшись в телефон, и на все мамины уговоры покушать реагировала царственным молчанием.

Я поставила перед ней тарелку с тем самым суфле из тресковой печени, украсив зеленью и дольками лимона. Выглядело блюдо действительно шикарно.

– Лизунь, попробуй наш деликатес, местный специалитет, – подмигнула я.

Девчушка оторвалась от экрана, с сомнением посмотрела на закуску, намазала чуть-чуть на хлеб и отправила в рот. Бровки у неё поползли вверх от удовольствия. Она принялась уплетать с аппетитом.

– Очень вкусно! Что это за мусс? – спросила она с важным видом маленького ресторанного критика.

– Это из печени трески, – честно ответила я, радуясь, что угодила.

Лицо девочки вытянулось, она с ужасом уставилась в тарелку:

– Из печени? В смысле, из внутренностей рыбы? Фу-у-у, какая гадость!

Мой сын, когда не на тренировках, уплетает это блюдо за обе щеки и никогда не кривится. Мама растерянно переводила взгляд с меня на внучку.

Вечером, когда я убирала со стола, Лиза неожиданно появилась на пороге. В руках она держала старую, потрёпанную книгу сказок Пушкина.

– Тётя Оль, а что это за книжка? Там картинки есть? Мне скучно, планшет надоел.

– Это волшебные истории, – ответила я, смягчаясь. – Хочешь, посмотрим вместе?

Она неуверенно кивнула и забралась на диван. Я раскрыла страницу с «Золотой рыбкой» и начала читать вслух. Лиза сидела тихо, ловя каждый звук. Она забыла про свою брезгливость, про дорогие игрушки, про столичную важность. Сказка захватила её целиком. Уже засыпая, она прошептала:

– А завтра ещё почитаешь?

Ночью я лежала без сна и смотрела на спящую племянницу. Чуда не случилось, сестра не стала ближе. Но эта маленькая девочка, которую забыли научить слушать сказки на ночь, неожиданно прижалась ко мне во сне.

На следующий день она уже без всяких «фу» попросила на завтрак мои блинчики и, уплетая их, напоминала, что мы остановились на самом интересном месте. И пусть Ксюша живёт в своём гламурном мире, кажется, у нас с Лизой появился свой собственный, общий островок тепла.