Мама уже один раз разрушила мою семью, теперь пытается испортить второй брак, в котором родился ребенок

Мою маму зовут Анна Петровна. На заводе, где она тридцать лет проработала начальницей цеха, её боялись больше, чем директора. Дома та же система: график, порядок, никаких отклонений. Отец не выдержал первым — собрал чемодан, когда мне пять стукнуло. Мама тогда сказала: «И правильно, слабаки нам не нужны». Алименты складывала, не тратила.

Я старался не подводить: пятёрки, чистая посуда в раковине, выглаженные рубашки. Мама хвалила редко, но я видел — ей легче. После института устроился к ней же, инженером. Через два года уже ведущим.

Вскоре мама присмотрела мне невесту — Танечку из планового отдела. Тихая, покладистая, из приличной семьи. Она даже пригласила её на мой день рождения, но я пришёл не один.

— Мам, знакомься, это Вика. Мы расписались вчера.

Мама схватилась за сердце, опустилась на стул. Я набрал скорую. Давление скакнуло, но в больницу она не поехала — некогда, сыночка спасать надо. Вика стояла бледная, молчала.

— Ты хоть знаешь, чья она? — шептала мама потом, когда Вика ушла. — Отец у неё кто? Бухгалтеришка мелкий! Тебе такая нужна?

Я снял комнату в общежитии. Мама звонила каждый вечер: то сердце колет, то на работе неприятности, то видела мою Вику с каким-то парнем. Просто одногруппник, объяснял я. А мама вздыхала: «Ты устал, плохо выглядишь, не кормит она тебя».

Через год мы развелись. Вика не стала бороться — только посмотрела на меня с жалостью и сказала: «Ты даже не заметил, что я тебя любила».

Мама вздохнула с облегчением и принялась сводить меня с Танечкой. Танечка была хорошая. Добрая, спокойная, готовила вкусные пироги. Мы встречались полгода, и однажды я поймал себя на мысли, что разговариваю с ней как с мамой: «Тань, как лучше поступить?», «Тань, а ты что думаешь?».

Когда предложили командировку, я согласился, не спрашивая никого. Вернулся через полгода с Инной.

Инна — врач, кардиолог. Мы познакомились в гостинице: у меня разболелось сердце от местного кофе, а она жила этажом выше. Ей тридцать один, мне двадцать девять. Мама узнала возраст — побелела.

— Старуха! — выдохнула она. — Ты с ума сошёл, Славик? Да она тебя охмурила! Приворожила!

— Мам, Инна — хороший человек. Мы любим друг друга.

— Какая любовь? Ты просто болен!

Инна держалась спокойно. На мамин «сердечный приступ» приехала лично, сделала кардиограмму, собрала анализы. Через три дня вручила мне заключение: «Практически здорова. Рекомендация: меньше нервничать».

Мы с Инной купили квартиру в ипотеку. Когда она забеременела, я пришёл к маме сам.

— Мам, ещё одно твоё вмешательство — и ты нас с внуком не увидишь.

— А вдруг ребёнок не твой? — вырвалось у неё.

— Мама.

Пашка родился с моими глазами и моей упрямой складкой между бровей. Мама пыталась прорваться в нашу жизнь: советы, звонки, внезапные визиты. Инна установила правило: только по договорённости.

Четыре года мы жили в этом хрупком равновесии.

Однажды мы гуляли с Пашкой в парке, когда мама подошла с какой-то девушкой. Худенькая, светловолосая, с большими испуганными глазами — вылитая Инна в молодости.

— Добрый день, — сказала мама. — Знакомьтесь. Это Марина. Инна, узнаёшь собственную дочь?

Инна покачнулась. Я подхватил её под локоть, усадил на скамейку. Девушка вдруг покраснела.

— Я не… меня попросили… — залепетала она. — Я лаборантка с завода, меня Анна Петровна попросила просто постоять… Простите, пожалуйста!

Она развернулась и убежала.

— Мама, — сказал я. — Ты вообще понимаешь, что сделала?

— А то! — мама торжествовала. — Правду открыла! У неё дочь есть, брошенная! Она тебе врала!

— Я знал. Мы искали. Ищем до сих пор.

Мама не ожидала. Инна плакала без звука — только плечи вздрагивали. Пашка подошёл, прижался к её коленям:

— Мама, не плачь.

— Славик… — начала мама.

— Не звони нам месяц, — сказал я. — Потом поговорим.

Теперь она звонит раз в месяц. Я отвечаю формально: «Всё нормально, у Пашки пятёрка по чтению, Инна защитила кандидатскую». Она слушает, молчит, просит передать трубку внуку. Пашка говорит: «Пока, бабушка» — и убегает играть.

Я не злюсь. Наверное, мама правда думала, что спасает меня. Просто она не понимала, что мне не нужно была спасение. Мне нужна была семья. Я её нашёл.