Мама практически силой отобрала у меня дочь, а позже та сумела удобно устроиться на ее шее

Мама у меня всегда была женщиной жесткой. После развода с отцом она будто окаменела. Мне постоянно твердили, что я копия папы — ветреная, безалаберная, вся в «этого гуляку».

Лет до шестнадцати я честно пыталась соответствовать этому ярлыку: училась через пень-колоду, сбегала на дискотеки, огрызалась. После школы мама категорически запретила мне уезжать. Я молча кивнула, пошла на повара в местное училище. Отучилась, получила диплом и тут же огорошила новостью: выхожу замуж за Сашу.

Мама тогда вышла из себя: «Он же ноль без палочки, вечно в долгах! Не пущу!». Но мне уже стукнуло восемнадцать. Мы страшно поругались, и я просто собрала сумку и переехала к Саше, в квартиру к его родителям.

Мама какое-то время пыталась меня вернуть, а потом замолчала на несколько лет. Мы начали чуть-чуть общаться, только когда родилась Ксюша. А когда через три года появился Лёня, снова разругались. Мама кричала, что мы нищие, что Саша работать не хочет, что я тяну двух детей в никуда.

И, честно говоря, она была права. Муж перебивался случайными шабашками, а потом и вовсе запил. Терпела я недолго — развелась и вернулась в нашу двушку. Благо отец когда-то оставил мне свою долю. Одна комната была моей по закону.

Скандал был грандиозный, но мама быстро взяла себя в руки. Правда, занялась она не мной, а Ксюшей. Внучку она обожала с какой-то исступленной строгостью.

Девочка быстро смекнула, что к чему, и к десяти годам бабушка стала для неё главным авторитетом. Меня дочь почти не слушала. Лёня же бабушку интересовал мало.

Когда Ксюше исполнилось шестнадцать, я встретила Дмитрия. Серьёзный, непьющий, с квартирой. Три года мы просто встречались, а потом я решилась: давай жить вместе. Думала, мама обрадуется свободе. Не тут-то было.

Она вцепилась в Ксюшу, а та заявила, что никуда из бабушкиной квартиры не уедет. Я плюнула и переехала к Дмитрию только с Лёней. С сыном у моего мужчины сложились спокойные, ровные отношения, а вот дочь я практически потеряла.

А через год семнадцатилетняя Ксюша бросила школу и сбежала к парню, который был сильно старше неё. Мама звонила мне с упрёками, будто это я во всём виновата, хотя сама упустила девочку.

Спустя пару лет она объявилась на пороге маминой квартиры с младенцем. Плакала, говорила, что Максим её бросил и сына не признаёт. Мама, конечно, растаяла. Приняла обоих, все заботы о крошечном Егорке взяла на себя.

А Ксюша села на шею старухе и свесила ножки. На мои слова: «Иди работать, хоть уборщицей!» — мама взвивалась: «Не смей трогать девочку, она настрадалась!».

Потом на меня свалились сразу две новости. Лёня вернулся из армии и, вместо того чтобы устраиваться в жизни, начал пить. Дмитрий долго терпел, но потом прямо сказал: парню пора съезжать. Сын уехал к какой-то женщине постарше и почти перестал звонить. Я корила себя за этот разрыв, места себе не находила.

А следом обнаружили опухоль в груди. Врачи обнадёживали: операция, химия, всё должно быть хорошо. Но Дмитрий испугался, сказал, что не готов тащить больную женщину. Позвонила маме, просто чтобы услышать голос. Она выслушала мой сбивчивый рассказ и бросила трубку. Я решила — ну вот и всё, даже посочувствовать не захотела.

Но через два часа на пороге стояла мама — запыхавшаяся, с непривычно испуганными глазами.

– Собирайся, Вера. Хватит дурака валять. Едем домой. Там и разберемся, – сказала она командным голосом.

Дома она уложила меня в постель и села рядом. И первый раз в жизни я увидела, как она плачет. Она гладила меня по голове своей шершавой ладонью и шептала: «Справимся, дочка. Никому тебя не отдам».

Позже она дозвонилась до Ксюши и Лёни, рассказала всё. Дочь буркнула, что врачи и без нас разберутся. Сын просто молча положил трубку.

Говорят, что человека можно узнать только в беде. Я это проверила на себе. Тот, кого я считала чутким спутником жизни, сбежал. А та, что казалась мне вечным надзирателем, стала моей единственной опорой.

Сейчас операция позади, прогнозы положительные. Наверное, если бы я поняла её любовь лет двадцать назад, многих ошибок можно было избежать.