– Мам, может, хватит? – вдруг произнес муж, а я чуть не засмеялась в голос

Я стояла посреди кухни и молча смотрела на плиту. Там, в огромной кастрюле, булькал жирный куриный суп с домашней лапшой. Запах стоял тяжелый, плотный. А ведь я специально ехала после работы в мясной на другом конце района за хорошими стейками рибай. Хотела сделать мужу сюрприз-ужин.

Но на моей кухне уже вовсю распоряжалась Валентина Сергеевна, моя свекровь.

– Ой, Катя, ну чего ты застыла? – она обернулась и улыбнулась. – Я вот Димочке супчик варю, а то ты его совсем закормила своими пиццами да роллами.

Я стиснула зубы. Мои «пиццы и роллы» – это домашняя еда, просто без литра масла. Мы с Димой вместе перешли на нормальное питание год назад, ему врач посоветовал для сердца. Но свекровь этого словно не замечала.

Ровно три месяца назад Валентина Сергеевна вышла на пенсию, и наша жизнь превратилась в филиал ее личной столовой. Сначала она приносила пирожки по средам. А потом и вовсе взяла у Димы ключи – «на случай, если вам что-то нужно будет». И случай наступал теперь почти каждый день.

– Валентина Сергеевна, я же купила мясо на вечер. Давайте вы суп с собой заберете? Или я в холодильник поставлю на завтра.

– На завтра? – она всплеснула руками. – Так он же свежий! С пылу с жару! Дима придет голодный, а ты ему что – сырое мясо подашь?

Я молча убрала рибай в холодильник и пошла переодеваться. Вечер был испорчен.

За ужином Дима вяло хлебал суп и косился на меня виноватым взглядом. Свекровь сидела напротив и безостановочно говорила. Какие нынче пошли жены – все по офисам да по фитнесам, а дома бардак.

Дима молчал, уткнувшись в тарелку. И тут я поймала себя на мысли: а ведь он, мой веселый и уверенный муж, при матери превращается в подростка. Голова в плечи, взгляд в пол. Ни слова поперек.

– Мам, – вдруг сказал он, не поднимая глаз, – может, хватит?

– Чего хватит? – не поняла свекровь.

– Супа хватит. Я наелся.

Я чуть не засмеялась в голос. Ну, конечно. Не «хватит нас учить», а просто «супа хватит». Бунт длиною в ложку.

Самое паршивое было не в готовке и даже не в советах. А в том, что свекровь начала переставлять вещи в нашем доме. Сначала я не замечала – ну подвинула вазу, ну переложила специи в другой шкаф. А однажды пришла с работы и увидела: в нашей спальне перестелена постель. Другим бельем. Старым, еще советским, с голубыми цветочками. Его Валентина Сергеевна принесла в пакете и застелила, а наше убрала в стирку.

– Оно натуральное, хлопок! – пояснила она, когда я спросила. – А ваше – синтетика сплошная, кожа не дышит.

– Это наша спальня, – сказала я. – Наша кровать.

– Ну и что? – искренне удивилась она. – Я же как лучше хочу.

Вечером я сказала Диме: или ты решаешь этот вопрос, или я снимаю отдельную квартиру. Муж пообещал поговорить. Я не поверила, но других вариантов не было.

В субботу утром я проснулась от грохота на кухне. Свекровь пришла в восемь утра, открыла дверь своим ключом и гремела кастрюлями, потому что решила приготовить нам завтрак. А мы с Димой планировали выспаться до десяти – единственный выходной за две недели.

Я вышла на кухню. Валентина Сергеевна жарила сырники и напевала.

– Доброе утро, – сказала я. – У нас был уговор – вы звоните перед приходом.

– Так я ж помочь! – она улыбнулась так искренне, что на секунду мне стало стыдно. Но только на секунду.

– Когда приходят без спроса в чужой дом и распоряжаются – это вторжение.

Тут на кухню вошел Дима.

– Мам, – сказал он. – Я тебя люблю, но ключи оставь на тумбочке. Мы сами как-нибудь. И завтраки, и ужины, и белье. Сами. Понимаешь?

Валентина Сергеевна замерла. Потом сняла фартук, взяла сумку и вышла в прихожую. Через минуту хлопнула дверь. Ключи остались лежать на тумбочке.

Неделю было тихо. Я даже начала переживать – не случилось ли чего. Но в следующую субботу свекровь позвонила сама. Спросила, можно ли прийти на чай. Пришла с коробкой зефира и без кастрюль. Мы просидели на кухне часа полтора, говорили о погоде, о ее подругах, о новой стрижке. Про уборку и готовку – ни слова.

Когда она ушла, Дима обнял меня и сказал: «Видишь, все наладилось». Я кивнула. Но про себя подумала: зефир – это, конечно, хорошо. Посмотрим, что будет через месяц.